Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
не будешь? — улыбнулся Черемисин. — Слово не воробей, скажешь, а потом… Нет-нет, это честный и порядочный человек. Лично я ему верю.
— Тем не менее похитить оружие можно было только с помощью караула или того же Рябченко. Решетка была подготовлена,
— Увы! — вздохнул подполковник, обходя большую лужу на асфальтовой дорожке. — Будем разбираться. Березкина этого за чтение книг в карауле… очень строго накажем! Это за ним и раньше наблюдалось. И сержанта тоже…
— Скажите, Николай Алексеевич, а вы чего-нибудь интересного в поведении Рябченко не замечали?
— Чего именно?
— Ну, необычные знакомства, какие-нибудь высказывания…
— Да нет, прапорщик как прапорщик. Таких у меня десятка два. Дисциплинирован, отзывчив, в бутылку не лезет, особенно не пьет. На совещаниях у командира, по субботам, отмалчивается, я никогда, например, не слышал его голоса. А горлохватов сейчас и в армии хватает… А насчет знакомств… Да черт его знает, какие у него знакомства! Живем в большом городе, возможностей немало. Знаю, что разошелся он с женой, женился на другой… По службе нет к нему претензий.
— Понимаете, Николай Алексеевич, фигура начальника склада вооружения весьма интересна для преступников…
— А-а, понял. Но он ведь не будет о том распространяться, Виктор Иванович, даже если это и так… Стойте! — Черемисин и сам остановился. — Может, это и пригодится вам. Да, я однажды видел, что Рябченко садился недалеко от ворот КПП, за автобусной остановкой, в белый «мерседес».
— Вот как!
— Был такой случай, был. Я еще подумал: прапорщик на «мерседесе» разъезжает… Но потом спросил у него, он говорит: «Опаздывал, товарищ подполковник, отдал ему трешку…» Вот, пожалуй, и все. Нет, Виктор Иванович, это кто-то из караула сработал. Видели же, как сержант себя вел? Надо разбираться,
— Хорошо. Буду ждать от вас известий, Николай Алексеевич. Мы и сами, разумеется, предпримем кое-какие меры. Но истоки преступления — в части, я в этом убедился.
У зеленых массивных ворот КПП офицеры распрощались. Русанов поудобнее уселся в глубине салона «Волги», размышлял. Белый «мерседес», пожалуй, надо разыскать. Их в городе немного, проблемы этот поиск не представит. Вполне возможно, что его владелец ничего общего с Рябченко и не имеет…
В управлении Виктора Ивановича ждала неожиданная весть: в отдел милиции Промышленного района явился некий Щеглов Игорь, семнадцати лет, и заявил, что это он подложил в вагон взрывное устройство, в чем глубоко раскаивается…
Дежурный, капитан Калюжный, тотчас позвонил чекистам, а Щеглова посадил под замок тут же, при райотделе.
Через несколько минут Русанов снова был в машине.
Водитель быстро домчал его до отделения милиции, и вот перед Виктором Ивановичем, как зверек в клетке, предстал Щеглов — обыкновенный пацан, с осунувшимся, бледным лицом и черными кругами под глазами. Глаза эти исподлобья, покорно и тревожно смотрели на Русанова.
Как же этот юнец поднял руку на беззащитных и ни в чем не повинных людей? Зачем он убил трех женщин, ранил многих, в том числе и Зою? Что же это за выродок, сидящий сейчас на темной крашеной скамье? Что он хотел доказать другим? Чем с точки зрения нормального человека и здравого смысла объяснить его преступление?
Щеглов, видно, понял: этот серьезный рослый человек в гражданской одежде, что с такой ненавистью смотрит на него, не из милиции. Какая-то сила подняла его со скамьи, он подошел к решетке, отделяющей камеру от основного помещения, схватился за нее, смотрел прямо в глаза Русанову. «Да, это я сделал,— говорил его взгляд. — Я подложил взрывное устройство в купе, я убил женщин. Но я сам пришел к вам. Я больше не мог прятаться, не мог носить на своей совести такой груз…»
Голова Щеглова была коротко, и, судя по всему, совсем недавно, острижена под «нулевку».
— Кто это его постриг, Калюжный? — спросил Виктор Иванович, чтобы что-нибудь спросить, отвлечься от тяжких мыслей, от неодолимого желания схватить этого негодяя за грудки, встряхнуть так, чтобы он хотя бы на миг почувствовал, что значит боль и страдания умирающих, изувеченных его подлыми руками людей.
— Сам, — ответил Щеглов дрожащим голосом.— Все равно постригут. И расстреляют. Я знаю.
— Ну, с расстрелом ты не спеши, — хмуро проговорил капитан Калюжный. — Сначала суду все расскажешь. Но я бы лично таких мерзавцев, как ты, шлепал без раздумий!
— Выпустите его, — распорядился Русанов. — Мне нужно с ним поговорить.
Капитан Калюжный отомкнул решетку-дверь; Щеглов, втянув голову в плечи и, совсем уже по-тюремному, заложив руки за спину, пошел в дальний угол дежурной комнаты, где
