Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
не выказав никаких эмоций, проговорил Михаил Борисович. — Прапорщик всех нас подведет под монастырь. А кроме золота… ну, еще о чем-нибудь он говорил?
— Н-нет. Только об этом.
— Это хорошо. — Гонтарь повернул машину к дому Валентины. — Ты не переживай, Валюша. Миры рушатся, системы, а уж какой-то Рябченко… Он сам себе судьбу избрал. Я повидаюсь с Семеном, потолкую. А ты мужа своего приласкай пока. Пусть он поверит тебе.
Мннуло несколько сереньких, похожих одна на другую, недель. В части (Рябченко служил в полку гражданской обороны), как и во всей армии, начался новый учебный год, хлопот прибавилось. Хлопоты эти занимали не только все служебное время, но и все мысли. И все же, время от времени, Анатолий, ощущая холодок в груди, думал о похищенных пистолетах и автоматах. Майор Таранчук продолжал расследование, раза два вызывал его к себе в военную прокуратуру, сам приезжал в полк, не забывали дорогу в часть и чекисты. Но пока что следователи ходили вокруг да около, преступники не находились — не было веских улик ни против Рябченко, ни против караула, несшего в ту ночь службу. Да, они, следователи, склонялись к мысли, что преступникам помогли изнутри, из части, но кто?…
По распоряжению подполковника Черемисина на окна были поставлены дополнительные решетки, часовые изменили маршрут, стали теперь ходить и вдоль проволоки, со стороны Второй Лесной. Однако оружие от этих мероприятий на месте не очутилось.
Анатолий принимал активное участие в навешивании дополнительных решеток, проще говоря, сам и прибивал их на окна склада мощными костылями, но помимо этого и помогавшим ему солдатам, и майору Таранчуку внушал мысль, что сломанная решетка — это камуфляж, это указание ложного пути для следователей. На самом деле оружие преспокойно унесли через дверь, открыв замок… Кто-то из караула сработал, больше некому.
На допросах майор Таранчук внимательно слушал эту версию прапорщика, внешне соглашался с Рябченко — да, так могло быть, — но, что он держал себе на уме — одному богу известно. Можно было также догадываться, предполагать о той работе, которую вела чекисты, — а в том, что они ее вели, и очень упорно, Анатолий не сомневался. И если оружие найдут, то, рано или поздно, откроется, где и с чьей помощью оно было приобретено. Конечно, за этим «если» могли тянуться месяцы и годы; Михаил Борисович — человек разумный, никто из его парней не станет разгуливать с «Калашниковым» по городу, применять оружие без нужды. К тому же Гонтарь говорил, что «все может измениться, Толя, и из так называемого «преступника» ты станешь героем…»
Но утешение это было призрачное, слабое — неуверенность, страх изводили. Сколько можно так жить?
Хорошо, хоть дома обстановка изменилась к лучтему. Валентина как-то объявила: «Все, Толя, хватит. Пошли они к черту, эти Семены и Гонтари-бунтари, пусть сами воюют с коммунистами и сами таскают отходы, раз им свобода не мила. А с меня достаточно!» — и демонстративно швырнула в мусорное ведро пояс с карманами.
Анатолий поначалу не поверил в такое резкое перерождение жены — уж очень она любила деньги! — но прошла неделя, другая, а Валентина ничего не приносила с завода и никуда его не посылала. Не появлялся в их доме и Семен Сапрыкин, и шпана от Михаила Борисовича не появлялась — выдохлись, что ли, «революционеры»? Это было удивительно и отчасти настораживало, и Анатолий не выдержал, спросил Валентину.
— А что тут непонятного, Толя? — сказала она.— Ты — против, скандалы мне устраиваешь через день… Я им намекнула, что выхожу из дела. Заподозрили, мол, меня, милиция опять что-то проверяет. Хватит. Сколько можно?! В таком деле вовремя остановиться надо.
— Правильно, молодец, — похвалил жену Анатолий, и от сердца у него малость отлегло. Вот если бы он не смалодушничал тогда… Сказал бы: нет, Михаил Борисович, не могу, не желаю… Силен задним умом, чего там! Раньше надо было думать. Жили бы они теперь спокойно с Валентиной, не тужили. Эх!…
…В тот декабрьский ранний вечер Валентина с Анатолием хорошо, вкусно поужинали. Она выставила из холодильника запотевшую прохладную «Столичную», нажарила картошки с луком (Анатолий такую любил), открыла банку соленых помидоров, нарезала пахнущей дымком копченой колбасы, сыра, селедки… Венчала стол баночка красной икры.
— Чего это ты? — буркнул несколько удивленный Анатолий. — Праздник, что ли, какой?
— Премию получила, — сияла Валентина. — Завод наш квартальный план перевыполнил, по пол-оклада нам с девками отвалили. Садись. Сейчас я курицу из духовки достану.
Рябченко — в синем спортивном трико, с влажными волосами (только что принял душ) — сидел за столом хмурый. Последние эти дни он напряженно раздумывал: говорить
