Золотая паутина

вытягиваясь по стойке «смирно». — Вы посмотрите, парни, какой орел к нам явился! Косая сажень в плечах, из себя представительный, нас не боится. Таким я тебя и представлял, Русанов, когда по рации говорили. Этот, думаю, не дрогнет, этот за народ на Голгофу пойдет…
— Хватит, Гонтарь! — строго оборвал Русанов. — Давайте, во-первых, на «вы», я с вами в близкие отношения не вступал. Во-вторых, займемся делом, время не ждет. Лететь так лететь. А корзинку, вот, возьмите. Здесь все, что вы заказывали.
— Ну-ну. — Гонтарь, на груди которого болтался автомат, а в руке был еще и пистолет, с интересом глянул на чекиста. — Вы правы, подполковник. Время — деньги… Вы, конечно, обложили аэропорт спецподразделениями, готова к нападению группа захвата?
— Разумеется.
— А сами не собирались быть у нас заложником?
— Да уж, не собирался. Но это мало что меняет. Меня лично больше беспокоят пассажиры-заложники.
— Так-так. Прежде всего думай о народе, а потом уж о себе. Похвально. Какая-нибудь партийная газетенка споет потом в вашу честь аллилуйю. А нас назовет бандитами… Как вас звать-величать, Русанов?
— Виктор Иванович.
— Надо полагать, вы дышали мне последние эти дни в затылок?
Русанов усмехнулся:
— Не буду казаться излишне скромным. Вы опередили меня, Гонтарь, всего на несколько часов. Как только мне стало известно ваше имя…
— Эта сучка трусливая назвала!… Больше некому.
— Долматова назвала вас слишком поздно. Нам следовало раньше с вами познакомиться.
— Так, ладно. Суду все ясно. — Лицо Гонтаря стало жестким. — Пальтецо вы снимите, подполковник. Чекисты народ хитрый. Где-нибудь рацию припрятали, разговоры наши слышат, записываются. В рукаве вот посмотрим, нет ли чего… Смотришь иногда по телевизору о каком-нибудь визите президента или о встрече с народом, а рядом с ним мелькают непроницаемые молодые лица. И время от времени это молодое лицо что-нибудь сообщает себе в рукав, откуда у него торчит проводок. Дескать, Коля, у меня все в порядке, как у тебя? Прием! Забавно глядеть, я вам скажу, подполковник.
Гонтарь тщательно обыскал, ощупал Русанова, шагнул в сторону.
— Вот теперь проходите в салон, располагайтесь, гостем будете. А в корзинке что?… Ага, коньячок, мясо заливное, мясо тушеное, рыбка. Все по заказу. Чего-нибудь такого… усмиряющего, не насыпали, нет?… Ну ничего, с нами ужинать будете. А пока посидите в подсобном помещении, то есть в туалете. Извините за дискомфорт — обстоятельства. Олежек, проводи госбезопасность.
Фриновский, подталкивая Виктора Ивановича дулом в спину, повел его в хвост самолета. Пассажиры немо смотрели на них.
— Посиди пока, поруководи операцией, — сказал Фриновский, захлопывая дверь туалета.
А Гонтарь снова вызывал диспетчера.
— Лукьянчиков! Экипаж готов? Давай сюда, по одному. Учти: каждого обыщем и не дай бог, хоть у кого-нибудь из летунов найти хотя бы перочинный ножик! Смотри, Лукьянчиков, ты отвечаешь за жизнь летчиков.
— Гонтарь! Ты обещал за коньяк выпустить трех пассажиров.
— Обещал — выпущу. Олежек, выпроводи троих мужиков. С бабами нам легче.
Вскоре приехал экипаж. Летчики — командир корабля, второй пилот, штурман — трое зрелых, в синих форменных пальто мужчин — стояли поблизости от трапа самолета, ждали. По команде, по одному заходили в самолет. Гонтарь лично обыскивал каждого, говорил потом приветливое-иезуитское: «Приступайте к своим служебным обязанностям. Прошу!»
А Боб не церемонился, предупреждал:
— Ой, мужики, если кто чего припрятал — не взыщите. Прикончу и не охну. У меня не заржавеет.
— В этом мы убедились, — не стал спорить командир корабля. — Оружия у нас нет, не ищите. Не дети, чтобы не понимать ситуацию. А товарищ из госбезопасности где?
— Желудок у него расстроился, занят он, — зубоскалил Гонтарь. — А вы пока готовьтесь, скоро полетим.
— Хотелось бы знать — куда?
— Скажу, всему свое время, — Гонтарь взглядом потребовал, чтобы командир сел в кресло. Потом, когда разместился на своих местах весь экипаж, велел Фриновскому выпроводить из самолета оставшихся мужчин — теперь на борту были только женщины и дети.
Когда лайнер набрал высоту, Гонтарь сказал командиру:
— Вот что, шеф. Бери курс на Турцию.
— На Турцию?! Да вы с ума сошли!
— Это почему же?
— Нужен другой экипаж. Мы за границу не летаем.
— Хорошо. Летим в Сочи. Там экипаж поменяем. И чтоб без дураков, понял, командир? Аэропорт Сочи я знаю прекрасно. Сядешь если не там — убьем.
— Послушайте, как вас…
— Слушать больше ничего не хочу. Связывайся с диспетчером, решай, как да что — это твои проблемы,