Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
командир. Отсюда ты сможешь выйти со своими парнями только при одном условии: самолет сядет в Сочи. Все!
Примерно через полчаса после взлета Гонтарь выпустил Русанова из заточения.
— Пошли, Виктор Иванович, посидим, потолкуем. Лететь долго, поговорить есть о чем.
— Да что теперь говорить! — Виктор Иванович расстроенно махнул рукой. Он всячески подчеркивал это свое состояние — дело проиграно, можно ли себе простить такое… Угонщики самолета хотели видеть на его лице именно эти чувства — смятения и, может быть, страха, подавленности, — они это и видели. Русанов искусно подыгрывал преступникам.
— Не расстраивайтесь, подполковник, — говорил а это время Гонтарь, снисходительно и отчасти сочувствующе. — Вы все сделали как положено и работали профессионально. Но не предусмотрели кое-какие мелочи. Их трудно было предусмотреть. Тем более предугадать. Я и сам не собирался захватывать самолет. Это рискованно и глупо, признаю. Удрать за границу нужно было другим способом. Тихо и законно. Но вы вынудили меня сделать это. Если б не признания Долматовой… И что она интересно наговорила на меня?
— Ну… Это другой разговор, Гонтарь. Сядем вот, поговорим. А разговоры наши могут продолжаться при взаимных обязательствах: вы выполняете наши условия, мы — ваши. Так сказать, джентльменское соглашение.
— Вы что имеете в виду?
— Насколько я понял, вы заставили командира лететь за границу?
— Да. Но пока что мы летим над своей любимой Родиной.
— В аэропорту промежуточной посадки придется менять экипаж…
— Вы, подполковник, хотя и сидели взаперти, а что-то уловили. Именно так, летим за границу. И вы нам в этом поможете. Так же, как и женщины. Часть из них мы в Адлере отпустим. Взамен на керосин и новый экипаж.
— Ага, понятно. Значит, Пакистан, Турция…
— Хорошо соображаете, Русанов, быстро.
— Женщин и детей надо отпустить всех. Со мной можете делать что хотите. Готов с вами лететь и за границу.
— Это мы посмотрим, подполковник. Как еще нас встретят в Адлере? Вполне возможно, что повторится история с Овечкиными.
— Не повторится. Штурмовать самолет, когда в нем более сорока женщин с детьми…
— Что ж, и за это спасибо, — Гонтарь жестом велел Виктору Ивановичу садиться поближе к столику у стены, у пилотской кабины, уставленному уже бутылками с коньяком и снедью.
Услышав в раскрытую дверь кабины, что пилот ведет с кем-то переговоры, Гонтарь вскочил, сдернул наушники с головы бортинженера, слушал.
В наушниках хрипело:
— …борт 85013! Плохая слышимость, помехи, повторите!
— Иду на высоте девять шестьсот. На борту все спокойно. Какая обстановка в Адлере?
— Вас ожидают, все наземные службы предупреждены. Экипаж… (хрип)… экипаж готов, заправщик… Как поняли?
— Понял, понял, — сказал командир корабля.
Успокоенный Гонтарь вернулся в салон. Велел Фриновскому:
— Давай, Олежек, подкрепимся. Разливай. И гостю нашему.
— Вообще-то я сыт, — отказался было Русанов.
— Нет уж, Виктор Иванович, — Гонтарь сам налил в стакан коньяка. — Меня на мякине не проведешь. Знаем мы эти чекистские приемы: подсыпанное снотворное, легкий и приятный сон преступников… Ха-ха! Вы все пьете и едите первым.
— Первым так первым, — усмехнулся Русанов.
Виктор Иванович пил и ел, а трое преступников с интересом наблюдали за ним.
— Ты коньяку-то и нам оставь, подполковник, — не выдержал Басалаев и отнял бутылку.
Закусили и выпили все плотно, от провизии в корзинке мало что осталось.
Насытившись, с раскрасневшимися щеками и багровой лысиной, Гонтарь, отвалившись в кресле, поигрывал пистолетом, разглагольствовал:
— Я, конечно, понимал, Русанов, что вы у меня на хвосте. Нетрудно было предположить, что нашим делом интересуется госбезопасность. Вы — народ любознательный, во все щели нос суете. Милиция себя ведет поскромнее. Или вообще молчит.
— Это вы на Воловода намекаете? — спросил Русанов.
Гонтарь сделал вид, что не знает никакого Воловода или не расслышал своего пленника. Во всяком случае, на вопрос Виктора Ивановича не ответил, продолжал:
— Продала, значит, меня Долматова, продала. Ну ладно, ей это зачтется при случае. Мы вас, Русанов, возможно, на нее я поменяем. Она мне нужна. Я хочу в ее карие глазки глянуть, очень хочу! Спросить: что ж ты, милая, а? Законов не знаешь?
— Да, законы у вас волчьи, — сказал Русанов.
— Чья бы уж корова мычала, — Гонтарь недобро глянул на чекиста. — Читали мы про тридцать седьмой год, знаем.
— За тридцать седьмой год я не отвечаю, Гонтарь. Меня в то время и на свете не было.
— Для меня это не имеет значения, подполковник,
