Золотая паутина

как на придурка, сказали что-то оскорбительное, злое, но Дюбель пропустил это мимо ушей — к такому «диалогу» ему не привыкать, на оскорбления он и сам горазд, выйдут вот эти шмары, он им скажет.
Показались в дверях Боб с Фриновским, за ними Санек; все трое были довольны купанием, весело переговаривались.
Гурьбой они пошли к машине Басалаева, новому, желтого цвета «Москвичу» с коротким, обрубленным задом, который стоял поблизости от спортзала, в тени громадного разлапистого тополя.
— Прошу, джентльмены! — радушным жестом хозяина пригласил Боб, распахивая дверцы.
Машина и внутри пахла еще заводом, коврики под ногами были чистые, на сиденьях, обтянутых нарядными чехлами, — ни пятнышка. Генка с интересом оглядел машину.
— Недавно, что ли, купил, Борис? — спросил он.
— Да месяца три назад, Геныч. С рук. Переплатил, правда, но тачкой доволен. От ментов хорошо уходит. Ну садись, садись, чего ты?… Олежек, давай-ка по паре пива. Командуй.
Фриновский стал доставать из сумки, стоявшей у его ног, пиво, подал Дюбелю и Саньку по две бутылки. Генка зубами открыл пробку, стал пить жадными большими глотками.
Довольный, вытер губы.
— Покрепче бы чего.
— Это можно, Геныч, но потом, после операции, — ровно проговорил Басалаев.
— Чего делать-то?
— У одного типа золотишко имеется, слитки. Судя по всему, таскает он откуда-то… Соображаешь? Сегодня у нас с ним встреча, поговорить надо, по душам. Так, чтобы он не особенно запирался — где берет и почем.
— Морду, что ли, набить? — хмыкнул Генка. -Это запросто.
— Ну, там видно будет. В зависимости от того, как этот прапорщик вести себя будет.
— Вояка, что ли?
— Ага, представитель славных Вооруженных Сил. Короче, поедем сейчас в центр, я пойду на встречу один, а вы покантуетесь в одном месте, я скажу где. Потом прокатимся.
— Понятно, — буркнул Генка и открыл новую бутылку.

Из осторожности — да и Валентина так советовала — Рябченко назначил встречу футбольным своим знакомым в самом центре Придонска, в сквере, у фонтана. Приехал он рано, повезло о транспортом, сидел сейчас на удобной длинной скамье рядом с какой-то пожилой парой, слушал их неторопливый бесхитростный разговор о посещении врача, который прописал лекарства, а в аптеках их нет.
Тугие струи фонтана шипели в трех шагах от Анатолия, долетала до самых ног водяная пыль, но Рябченко и не думал менять место. Скамейка стояла очень удобно, сквер отсюда видно прекрасно, никто мимо не пройдет незамеченным.
Было тепло, май перевалил на вторую половину, зелень в сквере буйствовала вовсю. После суматошного дня в части приятно было сидеть вот так, сняв фуражку, расслабившись, думая об отвлеченном, не имеющем отношения к службе. Чувствовал себя Рябченко спокойно: золота с ним не было, если вдруг те двое и выдали себя за лжепокупателей, ничего страшного не произойдет — он от всего откажется и уйдет. А поговорить о деле — отчего не поговорить?! Потолкуют, он назначит им новую встречу, но уже в присутствии Валентины, пусть она сама решает — надежные это люди или нет.
В сквере было многолюдно, шумно: шумела вода в мощных, толстых струях фонтана, шумели детишки, катающиеся тут на маленьких велосипедах, громко играла музыка — висящий на столбе громкоговоритель транслировал «Маяк». Солнце было еще довольно высоко, Придонск, как и Москва, жил летом на час вперед, по летнему времени, и это было удобно. Солнечный золотистый свет пронизал весь сквер легкими невесомыми лучами, играла, переливаясь всеми цветами, радуга у фонтана, пахло сиренью и мороженым.
Прошли мимо скамьи две молоденькие, в легких платьях девушки — пахнуло духами, беззаботностью. Старики по соседству по-прежнему вели разговор о своих болячках… Что ж, каждому возрасту свои проблемы. Старики прожили жизнь, а они вот с Валентиной лишь вступили в полосу зрелости, и нужно подумать о будущем, о том, что и они со временем станут седыми и немощными, больными и, наверное, никому ненужными, кроме, разумеется, самих себя. Поэтому и надо сейчас, пока молодые и здоровые, обеспечить безбедную старость.
Рябченко подумал о бывшей жене и дочерях, защемило отчего-то сердце — как они там? Ему-то хорошо, а вот девчонки… Надо бы все же потихоньку от Валентины проведать их, принести чего-нибудь вкусненького, родная кровь как-никак. Да и денег дать. В конце концов, и он с этими «сигаретками» рискует, да еще как рискует, потому вправе какую-то свою часть отдать детям. Да, нужно помочь дочкам, только чтоб Валентина не знала…
Бородатого своего знакомца Рябченко заметил издали. Тот неторопливо шел по скверу, поигрывал ключами от машины, искал глазами его, Анатолия. Был он одет