Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
в котором не под силу и очень образованным людям, не то что студенту-второкурснику. Даже гений не мог бы, наверное, сказать сейчас, что ждет их всех и каждого в отдельности завтра . Увы, так называемые законы вырабатываются в парламентах страны большей частью стихийно, под давлением обстоятельств или политических реалий дня. Тут, понятно, не до догм и ссылок на авторитеты, жизнь часто распоряжается по-своему, ибо необходимо выжить целому обществу, целой стране. И все же он, отец Сергея, обязан говорить сыну и о своем отце-фронтовике, и об отце Зои, активном строителе колхозной деревни, и о собственном долге офицера-чекиста, который он исполнял неукоснительно и творчески. И разве его жизнь, жизнь деда Василия и деда Ивана были сплошь ошибки?! Да, голоса такие раздаются, и Октябрь — детище Ленина— ставят под сомнение, но чьи это голоса — понять нетрудно.
У Виктора Ивановича разболелась голова, он долго ворочался, не мог заснуть, а потом и вовсе тихонько поднялся и вышел на балкон.
Ночь была тихая, темная, безлунная. Громадный, миллионный город спал; высились перед глазами Виктора Ивановича туши разномастных домов, в ночи с трудом угадывались их обычно четкие контуры. Гасли одно за другим бодрствующие еще окна — они стали темны, безмолвны и равнодушны к одинокому полуодетому человеку, зачем-то терзающему себя трудными вопросами.
Незваные гости явились к Валентине с Анатолием в ближайшую субботу. Остановился у их дома знакомый уже Рябченко «Москвич», вышли из него трое — Боб, Фриновский, Дюбель. Четвертый, Гонтарь, остался сидеть в машине, поглядывал с переднего сиденья на окна и по обе стороны улицы. Машину Боб поставил так, что из нее была прекрасно видна вся улица и дом Долматовой — смотаться в случае опасности можно в одно мгновение. Но, кажется, все было спокойно.
В дом сначала вошел Басалаев. Стоял в дверях молча, руки держал в карманах черной, с нерусскими буквами куртки, прямо, строго смотрел на Валентину и мелко вздрагивающего Анатолия. Усмехнулся вывернутыми, красными, как у девки, губами, и усмешку эту в точности повторили змейки-усы.
— Ну? — уронил он ленивое, вязкое, — Легавым не настучали?
Пришедший по-прежнему не вынимал руки из карманов куртки, и ни у Валентины, ни у Рябченко не было ни малейшего сомнения в том, что в любую минуту он может выхватить пистолет.
— Да что ты глупости говоришь! — сказала Валентина, с большим усилием унимая дрожь в теле и стараясь говорить спокойно. — Какие легавые?! Мы сами их боимся.
На лице Боба родилось что-то наподобие улыбки. Он переступил с ноги на ногу, подумал.
— Ладно. В таком случае будем знакомиться. Меня можно звать Бобом. Все остальное вам ни к чему. Вас я уже знаю. Валентина Васильевна, да? Муж о вас подробно рассказывал.
«Какая неприятная рожа, — думала Валентина, стремясь в то же время, чтобы и на ее лице было что-то похожее на приветливую улыбку. — С такой только за решеткой сидеть».
Превозмогая слабость в ногах, она поднялась с дивана, подошла к двери, где стояли Фриновский с Дюбелем, сказала ровно:
— Ну, что ж вы стоите? Заходите, коль пришли.
Дюбель с Фриновским тоже молчком стали у порога, поглядывали на Долматову и ее мужа настороженно, враждебно. Фриновский медленно жевал жвачку, жилище Валентины и Анатолия разглядывал с интересом. Дюбель же позевывал, хмурился: все эти дипломатические переговоры ему не нравились, он был человеком действия. Но Гонтарь их строго-настрого проинструктировал — сегодня пальцем никого ее трогать.
— Вы бы прошли, ребята, сели, — предложила Валентина и осуждающе глянула на Анатолия — ну чего пеньком сидишь? Натворил дел — расхлебывай теперь. А Рябченко будто парализовало — ни рукой не мог шевельнуть, ни ногой. Но все же он нашел в себе силы, встал, выставил на середину комнаты стулья. Но язык его прилип к нёбу, так ни слова и не вымолвил.
— Сесть мы еще успеем, — многозначительно усмехнулся Боб, подмигнув Анатолию.
Он по-хозяйски уселся, кивком велел сесть и Дюбелю с Фриновским. Но сел один Фриновский, а Дюбель остался стоять у двери, настороженность в его глазах не пропала.
— Так вот, — продолжал неспешно Басалаев, взявшись гладить-расчесывать пышную, ухоженную бороду. — Вообще-то мы спешим, Валентина Васильевна, заскочили на пару минут. Разговор короткий, деловой. Узнали через вашего супруга, что новая фирма работает… как бы это поточнее выразиться… в рискованных условиях, без надежного прикрытия. И что у нас затруднения со сбытом продукции. Наше знакомство — тому доказательство. А с нашей стороны противоположные проблемы: отсутствие
