Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
оставил… Прибавьте скорости, мужики, прошу!
Здесь, за облаками, наедине с самим собой, Виктор Иванович понял, как горячо любит сына, как дорог ему Сергей. Конечно, он понимал это и раньше, по так обостренно чувство никогда еще не проявлялось. Наоборот, в буднях повседневного бытия, в хлопотах, связанных со службой и незначительными семейными событиями; существование сына воспринималось как само собой разумеющееся, естественное и привычное, Наверно, у них могло быть два сына или две дочери, но они с Зоей решили, что у них будет один сын, Сергей, Сереженька, имя они дали ему задолго до рождения, трепетно ждали его появления на свет и были счастливы, что не обманулись в ожиданиях. Но вот сейчас сын в беде; ушел, испарился из их семьи покой, пришли в их сердца тревога, боль, так же как и явились новые, незваные мысли и чувства. Виктор Иванович отчетливо сознавая, что нет для него ничего дороже сына, который лежит сейчас в одной из палат госпиталя, ждет его, отца, чтобы опереться о его плечо. Крепись, сынуля, крепись! Ты жив, это уже хорошо, это просто здорово, мы с матерью вылечим, тебя, чего бы нам это ни стоило. Все будет хорошо, вот увидишь, родной ты мой! Ты, главное, сам не сдавайся, не теряй силы воли. Ты у нас крепкий, ты выдержишь!…
Виктор Иванович не помнил, как самолет приземлился, как домчался он на такси до госпиталя, как подал дежурному в белом халате телеграмму и пошел потом по коридорам и лестницам.
Сергей лежал в глубине большой светлой палаты, и Виктор Иванович не сразу (солнце било в глаза) увидел сына. Сергей поднял руку, улыбнулся ему, и Русанов-старший пошел к нему, коротко остриженному и бледному, но явно бодрящемуся, решившему, видно, именно так встретить отца. Виктор Иванович приближался к белой койке Сергея. Глаза его со страхом шарили по простыне, отмечая, что, кажется, руки и ноги целы, вон, тоже видны, торчат навстречу родные желтые пятки, только грудь и плечо забинтованы, а у виска, над правым глазом, шрам.
Влага застилала глаза Виктору Ивановичу, он споткнулся обо что-то — из рук посыпались кульки и пакеты, собранные Зоей. Но в последнее мгновение он взял себя в руки; негоже ему, тоже военному:человеку, кваситься тут, на виду у молодых парней, побывавших в огне боев, видевших смерть. Он осторожно обнял голову сына, прижал к груди, да так и замер, чувствуя, что уходит, спадает напряжение последних этих суток, что вот он, его сын, пусть больной, раненый, но живой, улыбающийся, тоже притихший в его отцовских объятиях. Теплая, сорвавшаяся все же слеза упала на лицо сына, и Сергей с нарочитой грубоватостью, с заметным смущением отстранил отца!
— Ну что ты, па?! Живой я, все нормально. Малость, правда, покалеченный, но это ничего. Ребята вон, похуже меня есть, — он с трудом повел головой в сторону, показывая взглядом на соседние койки, на парней, безмолвно и с интересом взирающих на них. — Вот и командир мой, па, ротный, старший лейтенант Червоный, с Украины.
Русанов-старший пошел к койке, с которой молодо улыбался широкоплечий русоголовый парень, с ужасом отмечая, что у старшего лейтенанта Червоного нет обеих ног; тело его кончалось гораздо выше колен, сильные мускулистые руки, лежавшие поверх простыни, казалось, были теперь длиннее «ног».
Виктор Иванович пожал руку старшего лейтенанта, потом обошел и другие кровати, пожимал и культи, и, изуродованные кисти бывших солдат и офицеров, а одного парня просто погладил по забинтованному плечу — нечего было пожать. Потом бросился к сумке, стал раздавать яблоки и апельсины, угощал настойчиво и от всего сердца — так хотелось хоть чем-то утешить, подбодрить этих ребят. Раненые заразились его настроением, в палате поднялся веселый гвалт, суета, тон задавал ротный — старший лейтенант Чсрвоный, он и тут, наверное, оставался для них командиром.
— А… покрепче чего-нибудь нет у вас, товарищ подполковник? — весело блестя глазами, спросил он у Русанова. — А то медицина держит нас на сухом режиме.
— Да я ж не знал, что вы тут уже орлы, — отвечал с улыбкой Виктор Иванович, а ответом ему был дружный негромкий смех, и он, этот смех, порадовал Русанова-старшего — значит, дело шло на поправку, парни оживали.
Потом Виктор Иванович сидел у койки сына, и Сергей, морщась иногда от боли от неосторожного движения, рассказывал, что их БМД обстреляли, двое парней погибли сразу, Казаряна и Мехеджанова уже выписали, а вот он застрял.
— Ну ничего, па. Поправлюсь, — завершил Сергей свой грустный рассказ, и бледное его лицо снова исказила боль.
Виктор Иванович вглядывался в родные черты, привыкал постепенно и к незнакомой этой, болезненной бледности, и к короткой стрижке сына, и к багровому шраму у виска, над глазом. Да, год с небольшим не видел
