Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
— Вот именно, — кивнула Долматова. — Только слово свое вы постарайтесь сдержать, товарищ полковник! — теперь она погрозила ему пальчиком.
Битюцкий оскорбленно-пьяно дернул головой.
— Валюш! За кого ты меня принимаешь, а? Я ведь сделал тебе! Ты дома сидишь, а не… Сама знаешь где. Ну ладно, иди сюда. Чего ты все прыгаешь по стульям, прыгаешь…
Он грузно привстал, потянул ее за руку, и Валентина поморщилась от боли и возмущения — ну что за медведь! Тащит, словно мебель какую. Но сказала она другое:
— Я сейчас, Альберт Семенович. Переоденусь. Чего уж теперь. Да и вы — раздевайтесь пока. Сапожищи свои снимите.
— А!… Да!… — пьяно и согласно мотал он головой и взялся расстегивать пуговицы рубашки непослушными, путающимися пальцами.
А Валентина, заметно отчего-то нервничающая, вышла в соседнюю комнату, чем-то щелкнула. Потом, обворожительно и обещающе улыбнувшись Битюцкому, пошла на веранду, громыхнула засовом.
— Правильно, надо закрыться, — пробормотал он, одобряя ее действия, стаскивая с ног непослушные сапоги.
Битюцкий полежал без штанов, в белой нательной рубахе, подождал. Потом позвал совсем по-семейному:
— Ну где ты есть, Валюш? Иди сюда.
— Да тут я, тут! — отвечала Валентина откуда-то из передней. — Сейчас.
Альберту Семеновичу почудились какие-то мужские голоса, он с тревогой приподнялся на локтях, прислушался: в этот момент открылась дверь — и в комнату вошли трое рослых парней. Вслед за ними вошел мужчина постарше — в берете и легкой летней куртке, с насмешливыми, радующимися чему-то глазами.
Битюцкий сел на диване, немо, со страхом смотрел на вошедших, враз протрезвел и прояснившимся взглядом искал хозяйку дома: кто эти люди и как они очутились в доме? А руки его машинально натягивали галифе.
— Добрый вечер, Альберт Семенович, — вежливо сказал мужчина в берете. — Извините за вторжение, но… — он развел руками. — Очень уж хотелось с вами познакомиться в такой вот непринужденной обстановке. Кажется, повезло.
Битюцкий, натянувший уже и сапоги, потянулся за висевшим на спинке стула кителем, и в ту же секунду бородатый парень, стоявший к нему ближе других, вырвал китель у него из рук, похлопал по карманам.
— Оружия нет, Михаил Борисыч, — доложил по-военному.
— О’кей! — кивнул тот. Снял берет, обнажив лысую блескучую голову, сел к столу, налил в пустующие рюмки коньяку.
— Ну что, за знакомство, Альберт Семенович? Прошу.
— Вы… кто? И что все это значит? — строго спросил Битюцкий, глядя на Долматову, появившуюся в комнате. — А, Валентина Васильевна? Я вас спрашиваю!
Валентина усмехнулась, дернула плечом, промолчала.
— Что это значит? — Михаил Борисович опрокинул рюмку в рот. — Это значит, что мы пресекли попытку изнасилования. Статья сто семнадцатая уголовного кодекса. Лишение свободы до трех лет. Я уже не говорю о сто семьдесят третьей статье — получение взятки, о статье сто семидесятой — злоупотребление властью или служебным положением, наносящее вред государственным интересам… Вляпались вы крепко, Альберт Семенович. Сочувствую вам.
Это Битюцкий и сам теперь понимал. Он наконец надел дрожащими руками китель, дрожащим же голосом сказал Долматовой:
— Пожалел я вас, Валентина Васильевна. А вы вон как меня «отблагодарили».
— Валя тут ни при чем, — спокойно сказал Михаил Борисович. — Это я ее попросил о свидании с вами. Но должен сказать, что ничего страшного пока не произошло. Добрые дела мы не забываем. Но вы ведете себя не совсем по-джентльменски.
— Что значит, не по-джентльменски? — Битюцкий исподлобья, угрюмо смотрел на Гонтаря.
— А то. — Михаил Борисович опрокинул в рот еще рюмочку, пожевал губами. — Валя с вами расплатилась, а вы бутыли ей и мешочек не вернули. Так? Так. Держите бедную женщину на крючке, на нервы ей действуете, вымогаете новые суммы. Нехорошо, полковник!
— Ничего я не вымогаю, — буркнул Битюцкий.— Она меня пригласила, я пришел. Посидели, поговорили…
— А потом вы стали к Вале приставать, склоняли ее к сожительству… Ай-яй-яй! Мы ведь все это на пленочку записали, Альберт Семенович. Хотите послушать? Боря, сделай.
Бородатый пошел в соседнюю комнату, в ту самую, куда ходила Долматова, пощелкал там… Скоро зазвучал в доме усиленный голос Битюцкого: «Ишь, народная артистка!… Ну садись рядом, Валюша, садись… Или я тебе совсем не нравлюсь?…»
— Ладно, достаточно, — Михаил Борисович вяло махнул рукой. Сидел он в свободной позе, жевал дольку лимона, морщился. Сказал как бы между прочим:
— Мы не хотим вам зла, Альберт Семенович. Не за этим мы сюда явились.
Наваждение какое-то! Битюцкий протер глаза, присмотрелся
