XXV век. Венера, космическая империя, блистательная держава, корабли которой держат в страхе весь мир. Планета, где под слоем адской атмосферы процветают многолюдные города, а в недрах располагаются шахты и перерабатывающие заводы, «кормящие» истощённую Землю.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
Дорогу, что вела к деревне Лесная Прогалина, давным-давно протоптало стадо коров, бродившее здесь, как ему вздумается. Тропа петляла и изгибалась, плавно скатываясь вниз, устремляясь вверх, взбегая к вершине невысокого холма и снова ныряя вниз среди клевера и жужжания пчел, а от подножья сворачивала и пересекала луг напрямик. Тут она терялась. Расплывалась и вдруг обрывалась, будто приглашая коров на мирный пикник — неторопливо пожевать и предаться глубоким раздумьям о вечном. Затем появлялась вновь и тянулась дальше, подходя наконец к лесу Но, едва окунувшись в тень первых деревьев, резко сворачивала, словно впервые спохватившись — а куда, собственно, она забрела? — и огибала лес широкой дугой.
По другую сторону леса даже и представить было нельзя, что еще недавно по этой дороге шагалось так легко. Тропа больше не принадлежала коровам. Обнаруживалось вдруг, что это — владение человека. Внезапно солнце начинало нещадно палить, а из-под ног поднималась густая пыль, по обочинам торчали жалкие клочья жухлой травы. Налево от дороги, посреди неровно выкошенной лужайки, стоял первый дом — на совесть сработанный, приземистый, неприступного вида. Он был огорожен внушительным железным забором высотой фута в четыре, говорившим без слов, но яснее ясного: «Двигай дальше — тебя здесь не ждут». И дорога покорно шла дальше своим путем мимо все более приветливых коттеджей, попадавшихся навстречу все чаще. Но деревня к делу не относится — кроме, пожалуй, тюрьмы и виселицы. Важен только первый дом — первый дом, дорога и лес.
С лесом творилось что-то странное. Если первый дом выглядел так, что лучше бы его миновать, то к лесу тоже не хотелось приближаться, но совсем по другой причине. Дом раздувался такой спесью и самодовольством, что, проходя мимо, хотелось пошуметь как следует, а может, и запустить в него парой камней. Но в лесу хотелось говорить шепотом: он стоял сонный, застывший, отрешенный от всего мира. И коровы, должно быть, думали: «Пускай себе спит. Мы его не потревожим».
Ощущали все это жители деревни или нет — трудно сказать. Наверное, да, — но лишь некоторые. А остальные ходили окольной тропой не поэтому — просто дороги через лес не было. К тому же лес принадлежал Фостерам, хозяевам того самого неприступного
