XXV век. Венера, космическая империя, блистательная держава, корабли которой держат в страхе весь мир. Планета, где под слоем адской атмосферы процветают многолюдные города, а в недрах располагаются шахты и перерабатывающие заводы, «кормящие» истощённую Землю.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
Единственными друзьями.
— Как ты спала? — спросил Майлз.
— Хорошо, — ответила Винни.
— Приятно слышать. Ты когда-нибудь удила рыбу?
— Нет.
— Тебе понравится. Это забавно. — И Майлз улыбнулся ей.
Туман уже немного рассеялся, и над деревьями показалось солнце. Майлз направил лодку к листам кувшинок, лежащим на воде словно раскрытые ладони.
— Ну, тут и начнем, — сказал он. — Видишь, вон трава и камыши? Там форель водится. Дай-ка мне удочки, наживлю их.
Винни сидела тихонько, наблюдая, как он готовит снасти. Майлз был и похож, и не похож на Джесса. У Джесса щеки круглые, а у Майлза лицо худое и бледное, и волосы у него почти прямые, аккуратно подстриженные ниже ушей. И руки не такие, как у Джесса: пальцы толще, кожа чистая, но на костяшках и под ногтями темная. Винни вспомнила, что ему иногда приходилось работать кузнецом. И действительно, под изношенной рубашкой видно было, какие у него широкие, мускулистые плечи. Он выглядел крепким, как весло, а Джесс… ну, Джесс, подумала Винни, был словно вода: тонкий и подвижный.
Майлз, видимо, почувствовал, что за ним наблюдают. Он поднял глаза от банки с наживкой, и его мягкий взгляд встретился с ее взглядом.
— Помнишь, я говорил, что у меня было двое детей? — спросил он. — Так вот, одна из них была девочка. Я тоже брал ее с собой ловить рыбу. — Лицо его омрачилось, и он покачал головой. — Ее звали Анна. Боже, какой прелестной она была! Странно подумать, что сейчас ей около восьмидесяти, если она еще жива. А моему сыну… должно быть, уже восемьдесят два.
Винни взглянула на его молодое лицо и спустя мгновение спросила:
— Почему ты не отвел их к роднику и не дал им этой самой воды?
— Ну, ведь когда мы жили на ферме, то не знали, что все дело в роднике. А позже я собирался отыскать их. Ей-богу, я хотел этого! Но только что бы из этого вышло? Моей жене к тому времени было уже около сорока. А детям… в общем, какой смысл? Они были уже почти взрослыми. Их отец оказался бы одного возраста с ними. Нет, все так странно перепуталось, что вряд ли бы что-то вышло. Да еще наш па, он был решительно против. «О роднике знаем только мы, — сказал он, — и это должно остаться между нами». Держи, вот тебе удочка! Просто опусти крючок в воду. Когда начнет клевать, сама поймешь.
Сидя сбоку на корме, Винни крепко держала удилище и глядела, как крючок с наживкой медленно погружается в воду. Синяя стрекоза, словно яркий самоцвет, стремительно вспорхнула над листьями кувшинок, зависла на миг, затем взмыла вверх и исчезла. С ближнего берега донесся голос лягушки-быка.
— Как тут много лягушек, — заметила Винни.
— Да, — ответил Майлз. — И еще больше будет, если черепахи не появятся. Стоит этим обжорам заметить лягушку, как ее уже нет.
Винни вздохнула. Как жалко лягушек!
— Вот было бы здорово, если б никто никогда не умирал!
— Уж не знаю, — сказал Майлз. — Только представь, сколько на свете будет живых существ, и людей тоже, и как мы все станем давить друг друга.
Винни мельком взглянула на леску и попыталась представить себе этот битком набитый мир.
— М-м… да, думаю, ты прав.
Удочка в ее руке дернулась и изогнулась дугой, кончик ее потянуло вниз, почти к самой воде. Широко раскрыв глаза, Винни крепко вцепилась в удилище.
— Эй! — крикнул Майлз. — Гляди! У тебя клюет! Вот и свежая форель на завтрак.
Но так же внезапно удочка вновь распрямилась, и леска ослабла.
— Черт, — скривился Майлз. — Сорвалась.
— В общем, я того… рада, — призналась
