XXV век. Венера, космическая империя, блистательная держава, корабли которой держат в страхе весь мир. Планета, где под слоем адской атмосферы процветают многолюдные города, а в недрах располагаются шахты и перерабатывающие заводы, «кормящие» истощённую Землю.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
дома, а значит, был частной собственностью, хотя и не находился у них за забором и был доступен всем.
Владение землей — странная вещь, если вдуматься. Прежде всего, до какой глубины оно простирается? Если человек владеет куском земли, принадлежит ли ему и все, что лежит внутри, в глубине, в самых недрах и дальше — до самого центра Земли, где, сужаясь до крошечной точки, сходятся все другие владения? Или вся его собственность — тонкий слой почвы, под которым черви могут ползать, как им вздумается, не заботясь о правах и границах?
В любом случае лес высился над землей (не считая, разумеется, корней), а значит, весь, от почек до сучьев, был собственностью Фостеров из неприступного дома; и что с того, что они никогда туда не ходили, никогда не бродили среди деревьев, — это ведь их личное дело! Винни, единственный ребенок в этом доме, тоже ни разу там не была, хотя временами, стоя у забора и бездумно колотя палкой по железным прутьям, поглядывала в сторону леса. Но на самом деле он ее никогда не интересовал. То, что тебе принадлежит, обычно не вызывает любопытства.
Да и что может быть интересного в каких-то нескольких акрах леса? Что там, кроме пронизанного лучами сумрака, кроме белок и птиц да рыхлого ковра прелых листьев и всякой прочей всячины, такой же привычной, хоть и не столь приятной, — вроде пауков, колючек и разных червяков?
А на самом деле своей уединенностью лес был обязан коровам: они были мудры по-настоящему — не в пример всяким умникам, утверждающим, будто коровам не понять, чем обладают. Если бы они протоптали свою тропу через лес, а не вокруг, люди бы тоже по ней ходили. Люди заметили бы в глубине леса гигантский ясень, а со временем — и родник, пробивающийся из-под корней меж скрывающими его камнями. И все обернулось бы такой непоправимой бедой, что усталая древняя земля — не важно, владеет ею кто-то до самого огненного ядра или нет, — вздрогнула бы на своей оси, словно жук, насаженный на булавку.
