XXV век. Венера, космическая империя, блистательная держава, корабли которой держат в страхе весь мир. Планета, где под слоем адской атмосферы процветают многолюдные города, а в недрах располагаются шахты и перерабатывающие заводы, «кормящие» истощённую Землю.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
Первая неделя августа осталась далеко позади. И теперь, хотя до осени было еще несколько недель, уже казалось, что год начал закругляться и колесо опять повернулось, поначалу медленно, но все больше набирая ход в своем вечном, неизменном круговороте. Стоя у забора напротив неприступного дома, Винни уже слышала новые нотки в птичьих голосах. Целые стаи с гомоном взмывали в небо над лесом, затем садились, но лишь для того, чтобы миг спустя взлететь снова. За дорогой зацвел золотарник. А рано увядающий молочай раскрыл свои шершавые стручки, выставив напоказ уйму пушистых головок. И пока Винни разглядывала их, одна из пушинок поднялась под легким дуновением ветерка и тихо поплыла куда-то прочь, а другие выглядывали из коробочки, словно провожая ее взглядом.
Винни уселась на траве, поджав ноги. Прошло две недели с той грозовой ночи — ночи побега Мэй Тук. Мэй так и не нашли. Не осталось никаких следов — ни ее, ни Тука, ни Майлза или Джесса. Винни страшно этому радовалась. Но до чего же она устала! Это были очень-очень трудные две недели.
Сотни раз она возвращалась мысленно к той ночи, вспоминая, как констебль вошел в камеру, едва она успела устроиться на койке; как он опустил ставень окна, чтобы дождь не лил внутрь; как он потом стоял над ней, а она горбилась под одеялом, тяжело дыша и пытаясь выглядеть как можно крупнее; как он ушел наконец и больше не возвращался до самого утра.
Но заснуть Винни так и не посмела: она боялась, что сбросит во сне одеяло и обман обнаружится. Она лежала не смыкая глаз, и сердце ее колотилось как сумасшедшее. Никогда не забыть ей стук дождя о тюремную крышу, влажный запах леса, тьму, укрывшую их; не забыть, как трудно было сдержать кашель. У Винни запершило в горле сразу же, как только она поняла, что кашлять сейчас нельзя, и долгие часы она пыталась с этим справиться. И никогда она не забудет мерный скрип, доносившийся снаружи, — до самого утра она гадала, что бы это могло быть, и лишь по дороге домой увидела, как раскачивается на ветру виселица.
До сих пор ее бросает в дрожь, когда она вспоминает лицо констебля, обнаружившего ее в камере. Вначале она услыхала шум у тюремного крыльца, затем до нее донесся запах свежего кофе. Винни села, застыв ох страха. Отворилась внутренняя дверь, отделявшая,
