XXV век. Венера, космическая империя, блистательная держава, корабли которой держат в страхе весь мир. Планета, где под слоем адской атмосферы процветают многолюдные города, а в недрах располагаются шахты и перерабатывающие заводы, «кормящие» истощённую Землю.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
как она только сейчас заметила, служебное помещение от камер, и в луче света появился констебль, несущий поднос с завтраком. Он весело насвистывал. Подойдя к решетке ее камеры, он заглянул внутрь… Свист замер у него на губах — словно бы у него закончился завод. Винни едва не хихикнула, но тут же ей опять стало не до смеха. Лицо констебля побагровело от гнева.
Винни сидела на койке, потупив глаза, не зная, куда деваться от смущения… она чувствовала себя преступницей. Да констебль так и сказал: «Будь она старше, то не вышла бы отсюда так просто… Она преступница! — кричал он. — Соучастница! Она помогла бежать убийце. И это самое настоящее преступление. Но она слишком мала, чтобы понести законную кару. И очень жаль, — добавил констебль, — ибо она этого заслуживает».
Затем он сдал ее под опеку отца и матери. От этих новых слов — «преступница» и «опека» — у Винни кровь в жилах стыла. Вновь и вновь родители спрашивали ее, вначале с возмущением, а затем уже с безнадежным сожалением: почему, ну почему она так поступила? Почему? Ведь она их дочь! Они ей доверяли. Они старались правильно ее воспитывать, учили тому, что хорошо, а что плохо. Они просто не в силах понять!.. И наконец Винни прорыдала в мамино плечо единственную правду, единственное объяснение: Туки были ее друзьями. Она сделала это, потому что… любила их, несмотря ни на что.
По крайней мере это ее семья поняла и тогда уж встала за нее горой. Винни знала, как это нелегко для них, и ей было больно. Ведь они такие гордые, а она их опозорила. И все же такой оборот дела оказался полезным, по крайней мере для Винни. Хотя теперь ей и не разрешали выходить со двора, даже с мамой или бабушкой, соседские дети стали бродить вокруг их дома и заговаривать с ней через забор. Это же надо — вытворить такое! Теперь она стала для них героиней — не то что прежде: слишком аккуратная, слишком чопорная, какая-то даже слишком приличная, чтобы быть настоящим другом.
Винни вздохнула и в задумчивости стала выдергивать траву у ног. Скоро в школу. Не так уж и плохо! И в самом деле, подумала она, воспрянув духом, этот год может оказаться довольно приятным.
Но тут произошли два события. Прежде всего из сорняков появилась жаба — как всегда, усевшись на своем месте у дороги. Она выпрыгнула из-под ковра старых одуванчиковых листьев и приземлилась — плюх! — прямо за забором. Винни сейчас запросто бы до нее дотянулась, просунув руку между прутьев. А затем на дороге показалась большая рыжая собака с высунутым языком. Она приближалась к ним легкими прыжками. Остановившись у забора, собака поглядела на Винни, дружелюбно помахивая хвостом, и вдруг заметила жабу. Глаза ее загорелись, она залилась пронзительным лаем и запрыгала вокруг, едва не касаясь ее носом.
— Нет! — закричала Винни, вскочив на ноги и размахивая руками. — Убирайся, собака! Прекрати! Убирайся… кыш!
Собака замерла, взглянув на дикую пляску Винни, а потом посмотрела на жабу, которая, закрыв глаза, прижалась к грязной земле. Ну, это уж слишком! Снова залаяв, она потянулась к жабе своей длинной лапой.
— Ой! — вскрикнула Винни. — Ой! Не смей! Не трожь мою жабу!
И, даже не успев сообразить, что она делает, изогнулась, просунула руку сквозь прутья, схватила жабу и опустила ее на траву во дворе — от беды подальше.
Внезапно ее охватило отвращение. Собака скулила, тщетно скребла забор, а Винни застыла на месте, уставившись на жабу, снова и снова вытирая руку о юбку. Но затем она вспомнила свои прежние встречи с жабой, и отвращение исчезло. Опустившись на колени, Винни прикоснулась
