XXV век. Венера, космическая империя, блистательная держава, корабли которой держат в страхе весь мир. Планета, где под слоем адской атмосферы процветают многолюдные города, а в недрах располагаются шахты и перерабатывающие заводы, «кормящие» истощённую Землю.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
«хадсона». Завидев Туков, молодой человек ухмыльнулся хозяину машины, лениво прислонившемуся к колесу:
— Гляньте-ка! Деревенщина пожаловала!
И оба захихикали.
Тряский фургон катил мимо сельских домиков, вскоре сменившихся магазинами и другими заведениями: палатка с хот-догами, химчистка, аптека, универмаг, еще одна бензоколонка, высокое белое здание с нарядной верандой, местная гостиница с дешевым ресторанчиком… Почта. А вот и тюрьма, но не та, что прежде: побольше, выкрашена в бурый цвет, с конторой для представителя округа. Перед входом в контору стоял черно-белый полицейский автомобиль с красной мигалкой на крыше и похожей на мухобойку антенной на ветровом стекле.
Мэй взглянула на здание тюрьмы и тут же отвернулась.
— Видишь вон там? — указала она. — Вон ту закусочную? Давай выпьем по чашечке кофе. А?
— Давай. Может, там что-то узнаем.
Внутри закусочная вся блестела и пахла линолеумом и кетчупом. Мэй и Тук уселись за длинной стойкой на скрипучие табуреты-вертушки. Из-за двери кухни возник бармен и окинул их оценивающим взглядом. Посетители как посетители. Немного странные, пожалуй… особенно одежда… но на вид вроде не мошенники. Он бросил им меню и оперся о булькающий охладитель оранжада.
— Вы, ребята, откуда?
— Да вот, — сказал Тук. — Проездом.
— Ясно… — кивнул бармен.
— А скажите, — вертя в руках меню, осторожно начал Тук, — ведь правда там, на другой стороне поселка, когда-то был лес?
— Ну да, — ответил бармен. — Только года три назад, или около того, приключилась страшная гроза. Молния ударила в большое дерево и расщепила его до самой середины. Начался пожар, ну и сами понимаете… Сплошной бурелом. Пришлось все расчищать бульдозерами.
— О! — Туки переглянулись.
— Две чашечки кофе, пожалуйста, — сказала Мэй. — Черного.
— Конечно. — Бармен отложил меню, налил кофе в глиняные кружки и опять прислонился к охладителю.
— В этом лесу был пресный источник, — отважился Тук, прихлебывая кофе.
— Насчет этого ничего не знаю, — пожал плечами бармен. — Говорю же, все расчистили бульдозерами.
— О! — только и произнес Тук.
Позже, когда Мэй отправилась за продуктами, Тук пешком через весь поселок вернулся назад к холму — тем же путем, которым они приехали. Теперь здесь стояли дома и зернохранилище, но на дальнем склоне виднелась железная ограда кладбища.
Сердце Тука забилось чаще. Он еще раньше заметил кладбище, как только они сюда въехали. И Мэй тоже. Но тогда они промолчали, хотя оба знали, что здесь могут храниться ответы и на другие вопросы. Тук одернул свою старую куртку, прошел в арку с причудливым кованым орнаментом и остановился.
Прищурив глаза, он вглядывался в заросшие травой ряды надгробий. И вот вдалеке, справа, он увидел высокий памятник, на вид внушительный, но уже слегка покосившийся. На нем было высечено только одно имя: «Фостер».
Тук не спеша направился к нему. И, приближаясь, увидел, что памятник окружают другие надгробия, поменьше. Семейный участок… И тут горло его перехватило. Это здесь… Он хотел, чтобы именно так и было, но теперь его охватила печаль. Опустившись на колени, он прочитал надпись: «Вечной памяти Винифред Фостер Джексон. Любимой жене. Любимой матери. 1870-1948».
«Значит, — сказал сам себе Тук, — два года. Она умерла два года назад». Он поднялся с колен и огляделся в замешательстве, пытаясь сглотнуть ком в горле. Но вокруг было пусто, никто
