Золото на крови

в нас. Андрей скочил на ноги. Вторая пуля, попав в рюкзак, не причинила Лейтенанту вреда, просто увязнув в золоте, но зато сбила его с ног. Я нагнулся и протянул ему руку. Снова прогремел выстрел, пуля взвизгнула над самым моим ухом. Я все-таки поймал руку Андрея, но тут он как-то странно пополз вниз. Боковым зрением я увидел, как зашевелился и начал сползать вниз труп убитого бандита. У меня буквально зашевелелись волосы на голове, но тут же я понял, что это оседает и ползет вниз весь огромный пласт снега.
Отчаянно закричал увлекаемый вниз второй бандит. Но лавина тянула с собой и Андрея. Я держал его за руку и чувствовал, как возрастает нагрузка. Восемьдесят килограммов веса Лейтенанта и пятьдесят килограммов золота с жуткой силой тащили меня за собой.
«Не удержу!» — мелькнуло у меня в голое, но тут сбоку появился Павел, он ухватился за Андрея и буквально выдернул его на гребень. Мы оглянулись назад. Прошла всего какая-то секунда с первой подвижки снега, максимум две, а внизу уже катилась мощная, всепоглощающая лавина. Она уже погребла в своем чреве двух наших врагов, и только далеко внизу огромными звериными прыжками, падая и поднимаясь, бежал в сторону от увеличивающегося фронта белого ужаса Куцый.
Лавина налетела на черные зубья камней и, взметнувшись высоко вверх, прикрыла белой пеленой главаря убийц, а затем понеслась дальше, увлекая все большую массу снега, распухая и увеличиваясь в высоту. До нас донесся низкий, протяжный гул, под ногами даже задрожала каменная твердь, а далеко внизу многотонная масса вломилась в зеленую гребенку тайги.
Мы видели, как легко ломались могучие деревья, как поднимался все выше и выше в борьбе с неуступчивой тайгой снеговой вал. Лишь когда его окончательно поглотило и успокоило зеленое таежное море, мы смогли оторваться от этого завораживающего действия и пойти вниз, с опаской ступая по такому ласковому и мягкому снегу.

Вся эта заваруха немного встряхнула меня, но буквально через сто метров жутчайший приступ кашля скрутил мое тело в бараний рог. Глядя на меня, Андрей скинул рюкзак и достал кусок вяленой оленины. Есть я не мог, с трудом разжевал и проглотил кусочек, зато немного передохнули и подкрепились оба моих товарища. Отдохнув, мы снова пошли вниз. Мы уже не спешили, и как оказалось, зря. Примерно через час Андрей оглянулся и выругался. Сзади в полукилометре от нас двигался человек. Лейтенант схватился за бинокль, вгляделся и определил:
— Куцый! Выкарабкался, сука. И лавина его не взяла.
Чуть погодя он заметил:
— А лосинную ногу он, похоже, выкинул. Котомка пуста.
Спрятав бинокль, он устало вздохнул.
— Ладно, есть он, нет его — надо идти.
И мы снова побрели вниз. Длинный пологий спуск не представлял каких-либо особых препятствий, но до ближайшего леса было еще очень далеко. А наш пресле дователь не отставал, более того, он неумолимо сокращал расстояние. Ближе к вечеру дистанция сократилась метров до трехсот. На одном из привалов Андрей снова достал бинокль. Глянув, он протянул бинокль нам.
— Гляньте на эту рожу. Просто красавец…
Да, уголовник выглядел ужасно. Огонь слизал с его лица не только бороду и усы, но даже ресницы и брови. Почерневшие, распухшие щеки почти закрыли глаза, оставив маленькие щелочки. Куцый понял, что мы смотрим на него, и, оскалившись, поднял руку с зажатым в ней пистолетом.
— У него пистолет, — сказал я, отдавая бинокль Павлу.
Лейтенант устало скомандовал:
— Пошли.
Снова потекли часы изнуряющего марафона. Сейчас уже, правда, никто не убегал и никто не догонял. И мы, и Куцый просто шли как могли, из последних сил.
Я и Павел относились к этому соседству спокойно, а вот Андрей просто выходил из себя.
— Как же эту собаку грохнуть, а? Подождать да устроить дуэль?
— Не вздумай, — буркнул Павел. — Тоже мне, этот, как его? Ну, Пушкина убил?
— Дантес? — подсказал я в перерывах между кашлем.
— Вот именно, — подтвердил Павел.
— Ну ты меня сравнил, спасибочки! — обиделся Андрей. — Вот не ожидал.
— Ладно, это я так, — осознал свою ошибку Павел, а потом предложил: — Да отсыпь ты ему нашего золота, пусть подавится. Хоть горсточку.
Андрей странно взглянул на него, потом на меня. Подув на замерзшие руки, он развязал рюкзак и вытащил один из мешков с золотом. Взвесив его в руках, он бросил его на тропу.
— Ты прав, пусть подавится. Он ведь о нем так мечтает.
Через полчаса мы наблюдали в бинокль, как Куцый развязывает наш мешок, потом долго и тщательно завязывает его и бережно кладет в свой рюкзак.
— Доволен, — заметил Павел.