Человеческая жизнь, если к ней хорошо присмотреться, сплошная цепь случайных совпадений. Чаще всего мы их просто не замечаем, порой не придаем им значения, но иногда эти совпадения способны круто изменить всю нашу жизнь…
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
мысли о предстоящем пути, о семье. С тем и уснул.
Среди ночи меня словно кто-то толкнул. Тихонько заскрипела дверь, я поднял голову и увидел в полумраке избы высокую фигуру в белом. У меня волосы встали дыбом. Сначала я решил, что это привидение, но половицы так скрипели под ногами гостя, что я решил, что Пелагея пришла избавиться от нас, не поверив нашему честному слову. И лишь когда белая тень двинулась вдоль освещенного полной луной окна, я узнал Дарью. Меня удивило, что на ней была только ночная сорочка, все-таки на улице трещал крепкий мороз. Похоже, что она пришла босиком. Девушка остановилась, я увидел, как взлетело вверх ее белое одеяние, лунный луч скользнул по обнаженному плечу, и Дарья проскользнула дальше, где в углу слышалось равномерное похрапывание Лейтенанта.
Вскоре он перестал храпеть, вскрикнул, пробормотал:
— А, что?! Кто здесь? — но потом замолк. Чтобы немного подыграть влюбленной парочке, я принялся старательно изображать блаженный храп. А совсем рядом разыгрывался целый радиоспектакль с простым названием «любовь». Слов не было, одни только звуки поцелуев, вздохи, скрип рассохшейся кровати. Сначала я чувствовал себя полным идиотом, продолжая похрапывать, потом понял, что им совсем не до меня, и это, естественно, привело меня к мыслям о Елене. Я думал, что уже не усну. Но те двое так затянули свое свидание, что я все-таки задремал и проснулся только от скрипа открываемой двери, успев заметить как белая фигура проскользнула в сени.
«Бабка узнает — убьет ее», — подумал я.
Чуть приподняв голову я взглянул в окно и увидел бредущую босиком по снегу Дарью, а сзади торопливо ковыляющую Пелагею, тщетно пытающуюся набросить на плечи дочери шубу.
«С ума сойти! — подумал я. — Выходит, она все знала?! Вот тебе и фанатичка! Ни черта я не понимаю в этих бабах!»
Андрей в своем углу не подавал признаков жизни. Зато утром он поднялся ни свет ни заря, разбудив вскоре и меня.
— Вставай. Надо пораньше выйти.
Лицо его показалось мне бледней обычного, под глазами залегли тени, но выглядел он спокойней и уверенней обычного.
— Как спалось? — спросил он за завтраком, отводя в сторону глаза.
— Как в колыбели, без снов и кошмаров, — бодро ответил я, и Лейтенант немного повеселел. Похоже, во мне пропал неплохой актер.
Мы плотно позавтракали, напились чаю с медом и начали собираться в путь. Сложили в рюкзаки замороженное с вечера мясо, упаковали туда же небольшой туесок с медом, подарок Пелагеи, и второй туесок, побольше, со смолой для факелов.
Осмотрелись по сторонам, оделись, присели на дорожку и взвалили на плечи раздувшиеся от груза рюкзаки. Я даже выругался, снова ощутив на плечах проклятую тяжесть золота. Снова заныла от напряжения поясница, лямки рюкзака врезались в плечи.
— Ладно, Юрик, — подбодрил меня Андрей, — немножко осталось.
Пока мы шли от нашей избы до дома Пелагеи, на крыльце появились все немногочисленные обитатели скита. Впереди всех стояла сама Пелагея. Лицо ее застыло неподвижной маской. Старая, больная старуха словно исчезла. Опять, как при первой встрече, перед нами стояла суровая хранительница старых законов. За ее спиной топтался Глеб. Ну, а выше, на самом крыльце стояла Дарья. Ветер трепал ее платок, не завязанный, как всегда, а лишь накинутый на голову. Она придерживала его на груди руками. Глаза ее покраснели от слез, в них бушевала такая гроза, такое неизбывное горе, что я невольно отвел взгляд в сторону.
— До свидания, — глухим голосом сказал Андрей. Я понял, что он тоже не может смотреть в глаза девушке. — Спасибо, что приютили нас, снарядили в дорогу. Юрия, вот, на ноги поставили.
Говоря все это, он стянул головы шапку, я машинально повторил его жест, и тут же получил суровое взыскание:
— Прикройся, тебе еще рано простоголовым ходить.
Я надел треух, а Пелагея, проследив за этим, сказала ответное слово:
— Вам спасибо, люди добрые, что не обидели нас, помогли в трудах наших тяжких. Молиться за вас будем, оборони вас Господь от зверя лютого и человека лихого.
Она перекрестила нас, а Андрей, сняв с плеча винтовку, протянул ее хозяйке. Она покачала головой:
— Возьмите. Вам в дорогу, а без оружия в тайге нельзя. Да и охотиться у нас некому.
— Нет-нет! — возразил Андрей, прислоняя трехлинейку к перилам крыльца. — Вам нужнее. У меня пистолет есть.
Вытащив из кармана пистолет, он показал его Пелагее. Та с сомнением посмотрела на странное, с ее точки зрения, оружие, но больше возражать не стала. Андрей потоптался, исподлобья глянул на Дарью, все так же молитвенно прижимающую к груди побелевшие
