Золото на крови

а вот что делать, когда голова по-прежнему словно лежит под плитой гигантского пресса, а ноги приходится упрашивать, чтобы они двигались. Поняв, что словами меня не подстегнешь, Андрей со зверским рычанием подхватил меня под руку и поволок за собой. Сам он при беге тоже постанывал, да и какой это был бег! Ковыляние двух инвалидов за походной полковой кухней. Мы даже хромали на разные ноги, так и шкандыбали как две пары сломанных ножниц.
Мы ворвались на платформу, когда последний пассажир уже зашел в вагон.
— Стой! — в две сиплых глотки заорали мы, будто машинист в другом конце состава мог услышать этот стон умирающего комара. Но, видно, Бог внял нашим молитвам, под змеиное шипение закрывающихся дверей мы ввалились в тамбур и, не удержавшись на ногах, повалились на пол. Электричка тут же с удовлетворенным урчанием начала набирать скорость. И тут, на этом грязном, заплеванном полу полутемного тамбура, я на секунду почувствовал себя счастливым.
— Все-таки успели! — довольно подтвердил и Андрей.
Электричка уже подошла к следующей остановке, а мы все еще сидели на полу, переводя дух. Это вызвало неодобрение пожилой пары, вошедшей в наш вагон.
— Нажрутся, как свиньи, а потом во всех бедах коммунисты виноваты, — пробурчал монументальный старик с отечными глазами, обходя наши вытянутые ноги.
— Не обращай на них внимания, Аркадий. Чего ты хочешь от алкашей, — одернула его не менее строгая супруга, и они прошли в вагон.
— Пожалуй, надо встать, — сказал Андрей, проводив взглядом чету строгих ветеранов.
— Разве? — удивился я. — Мне и так хорошо.
— Вставай, вставай! — поторопил меня лейтенант, и я с кряхтеньем последовал его приказу.
Как ни странно, но это наше «восшествие» на задние конечности смертельно испугало пожилого человека в очках, собравшегося было сходить на следующей остановке. Увидев наши побитые рожи, он закрыл раздвинутые было двери и шустро побежал к тамбуру в другом конце вагона. Мы глянули друг на друга и только вздохнули.
— Хороши. Просто два Квазимодо, — выразил общее мнение не в меру начитанный лейтенант.
Слава Богу, следующая платформа оказалась нашей. Поддерживая друг друга, мы побрели по знакомой тропе, и меня снова охватило беспокойство. Ведь если с нами случилась такая катавасия, что-то могло произойти и с двумя моими любимыми женщинами. Успокоился я, лишь когда услышал родной голос Елены.
— Кто там? — спросила она в ответ на наш стук в дверь.
— Это мы, из салона красоты возвернулись, — еще смог пошутить Андрей.

«Разбор полетов» этого лихого дня пришлось отложить на следующее утро. Полночи Елена оказывала нам первую медицинскую помощь. Если со мной все было просто и быстро — мокрое полотенце на затылок, горизонтальное положение тела и полный покой, то с Андреем ей пришлось повозиться. Разбитые губы, заплывший глаз, все это оказалось менее страшным, чем его руки. Мы с Еленой просто ахнули, увидев, что наручниками содрали кожу на его запястьях до мяса. Еще бы, он больше часа висел на них, подвешенный на трубе. С «подарочными браслетами» мы справились довольно быстро. Минут пять поковырявшись гвоздем в замке, я освободил лейтенанта от этого навязчивого «украшения». Кроме этих ран, у Андрея лопнул уже подживающий шов на ладони. На одну эту перевязку ушли все наши запасы бинтов. Лечить же свою самую заметную травму — глаз, Андрей предпочел старым, народным, проверенным способом при помощи собственной мочи. Лишь в четвертом часу ночи мы добрались до постели и моментально вырубились.
Проснулся я днем. Сквозь хрупкую скорлупу сна я уловил рядом с собой какое-то движение, повернул голову и увидел рядом с собой Валерию. К этому времени она уже вовсю топала, все понимала, но никак не хотела говорить. Ленку это даже немного волновало: одна из ее подружек, такая же ранняя мамаша, произвела на свет чадо, заговорившее в год. И как я ее ни убеждал, что все с нашей дочерью все нормально, Елена оставалась при своем беспокойстве. Вот и сейчас Валерия стояла рядом с диваном и, сдвинув брови, внимательно разглядывала мое лицо. Кукольная мордашка с маленьким носиком, пухлыми губками и огромными васильковыми глазами сохраняла при этом строжайшую серьезность, и это сочетание невольно вызвало у меня улыбку.
— Ну, что скажешь, Валерка? — спросил я вполголоса дочку.
Та секунду подумала, а потом серьезно мотнула головой, покрепче прижала к себе ободранного тряпичного клоуна, найденного нами на даче и потопала прочь.
Тут же из кухни выглянула Елена.
— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Я думала, вы сегодня вообще