Золото на крови

недели по Москве шастали, а я кроме вокзала ничего и не видела, — возмутилась моя дражайшая половинка. — Вот и решила, съезжу посмотрю. Вдруг больше случая не представится. Вам что, жалко, что ли? Тем более я выполнила все ваши заказы.
Елена выгрузила из сумки кипу свежих газет, продукты, бинты, свинцовую примочку для Андрея, мазь Вишневского для его же рук. Мы с жадностью накинулись на прессу.
Пока Лена готовила ужин, мы пересмотрели все газеты. Странно, ни в одной из них не было ни словечка про такую грандиозную пальбу. Молчали и телевизионные новости. Лишь совсем уже поздно, в «Вестях», неулыбчивая женщина с красивыми глазами сказала примерно такие слова: — По информации, поступившей от МВД, вчера в Москве убит уголовный авторитет Шамиль Агаев. Это один из эпизодов большой криминальной войны между чеченскими и славянскими группировками за сферы влияния в столице. Вслед за этим целое сражение разыгралось в подмосковом дачном поселке, недавно облюбованном «новыми русскими» под строительство своих особняков. По разным сведениям, погибло от шести до девяти человек. О точных данных милиция умалчивает…
Диктор заговорила о чем-то другом, а Андрей плюнул на пол и выругался.
— Ты чего? — удивился я.
— Чего-чего! Мне интересно, чем там все закончилось. Для нас с тобой было бы лучше, если бы они там друг друга перестреляли. Пока чеченцы живы, нам в Москву соваться опасно. Да и с братками Коржана мне что-то неохота больше встречаться. А эти дуроломы из МВД ничего толком не говорят.
— Почему? — наивно спросил я.
— Да потому, что десяток трупов под Москвой это почти то же самое, что и труп на Красной площади. Это ЧП, это напуганный обыватель, это полет милицейского начальства вверх тормашками со своих ментовских кресел.
— А ты что, еще хочешь сунуться в Москву? — удивился я.
— Придется. Ты забыл про журналиста? Не дай Боже он напишет в своей статье что-то не то, нас вычислят за пять минут. Позвонить бы ему.
— А наш телефон? — Я кивнул на аппарат, старомодный, в стиле пятидесятых годов, черный, высокий. За все время, что мы жили на даче, он звонил раза четыре. Один раз хозяин интересовался нашими делами, да несколько раз звонившие ошибались номером и все спрашивали какую-то Ангелину Васильевну.
— Нет, опасно, — отверг это предложение Андрей. — Вдруг у него телефон под прослушкой? Сразу нас вычислят. Да и сейчас появились аппараты с определителем. Ты звонишь, а твой номер высвечивается на табло.
— Как здорово! — восхитилась Елена, подавая на стол хлеб и сбрасывая наши газеты на диван. — Это кто ж придумал? Поди японцы?
— Они, собаки! — вздохнул Андрей.
На следующий день все-таки кое-что просочилось в так называемую «желтую» прессу. Число убитых колебалось и здесь, но все единогласно признавали, что оба главаря, и Али, и Коржан, благополучно избежали пули.
Во второй день за газетами снова ездила Елена. Нам не очень хотелось ее отпускать, и не только из-за Валерии, ей-Богу! Но другого выхода не было. Во время недавних ночных боев мы лишились шапок, перчаток. Куртка Андрея пришла в полную негодность.
Пришлось посылать Елену в город и на третий день. И лишь еще через два дня я смог наконец съездить в город и позвонить Санину. В первопрестольную я соваться не стал, вышел на одной из остановок, с трудом отыскал исправный таксофон и набрал номер редакции. Пришлось немного подождать: его искали по кабинетам, но все-таки нашли.
— Да, Санин у телефона, — донеслось из трубки сквозь шорохи и скрипы.
— Я звоню по поводу статьи об артели «Заря». Вы обещали нам кое-что узнать. — Тут я замолк, опасаясь говорить дальше.
Но Санин все понял.
— Ах, вот вы о чем! Когда мы можем встретиться?
— Давайте завтра, — предложил я. — На том же месте, где и в прошлый раз.
— Разумно, — рассмеялся журналист. — Тогда и в то же время.
Вечером мы долго обсуждали, стоит ехать Андрею на эту встречу или нет. Глаз у него приоткрылся, но зацветшии синяки по-прежнему нельзя было спрятать ни за какими черными очками.
— Придется ехать тебе одному, — в конце концов согласился Андрей.
— Давай я с тобой съезжу, — предложила Елена. — Вдвоем мы будем привлекать меньше внимания.
— Ага, ты еще Валерку возьми! — возмутился Андрей. — Ну уж нет. Это слишком опасно.
— Иди ложись спать, — заявил я жене.
— А вы?
— А нам еще надо обсудить, что можно сказать этому писаке, а что нельзя.
Проговорили мы с Андреем до двух часов ночи. Взвешивали каждое слово, каждый факт. От этого во много зависела наша жизнь в дальнейшем.
На следующий день в одиннадцать часов я ошивался около автостоянки Казанского вокзала. Признаться,