Золото на крови

я сильно нервничал и беспрерывно перебирал в памяти лица людей, попадающих в поле моего зрения. Тысячи приезжих, челноки, таксисты, частники на извозе, просто прохожие — все они многократно прокручивались в моей памяти. Меня чуть не довел до паники шустрый блондинистый парень, мелькнувший перед моими глазами трижды за какие-то полчаса. Я уже лихорадочно перебирал варианты ухода, когда он появился снова, на этот раз нагруженный чемоданами и в сопровождении пожилой толстой дамы.
«Слава Богу!» — подумал я, вытирая пот со лба. От длительного напряжения у меня даже заболела голова. Все-таки крепко досталось моему личному «компьютеру» в последнее время. Чудо, что он совсем не сгорел.
Тут подъехал Санин. Я быстро нырнул на заднее сиденье и скомандовал ему:
— Поехали!
— Вы сегодня один? — удивился репортер, трогая машину с места.
— Да, мой товарищ приболел.
— Надеюсь, ничего серьезного?
— Да нет, через недельку он будет здоров.
После такого дипломатичного разговора мы молчали до самого переулка, того же, что и в прошлый раз. Здесь Санин заглушил двигатель и обернулся ко мне.
— Я проверил некоторые ваши данные, они подтверждаются.
— Какие, например? — насторожился я.
— Я разыскал дочь прокурора Румянцева. Она узнала почерк отца. Ей так и не объяснили толком обстоятельств, при которых он исчез.
— Она ездила туда, домой?
— Нет, ей прислали письмо из прокуратуры области. Если не секрет, о каком выходе из положения писал Румянцев?
— Доллары, — пояснил я. — Очень солидная сумма. Она была у него в дипломате.
— Он действительно был сильно болен?
— Судя по внешнему виду, да. Костюм на нем болтался как на вешалке, лицо нездорового цвета и постоянно пил какие-то лекарства. Ну, а вам что-нибудь удалось узнать о московских корнях этой аферы?
— Да, — Санин достал из своего «дипломата» большую кожаную папку, а оттуда несколько фотографий. — Непосредственным лоббированием лицензии «Зари» занимался вот этот человек. Тогда он работал в совете министеров РСФСР, пост занимал не очень значимый, но по своему положению Сергей Ивановича был вхож в самые высокие кабинеты. Очень толковый человек, об этом все говорят однозначно. Многие знали о большой дружбе Сергея Иванович с вот этим генералом. — Санин подал мне другую фотографию. На ней был изображен человек в милицейской фуражке. Я сразу узнал его. Слишком часто в последнее время он мелькал на телеэкране.
Меня как будто еще раз ударили по голове. Я держал на коленях снимки этих двух людей, пухленького чиновника в тонких золоченых очках и некрасивого человека в генеральской форме с холодным прищуром палача, и понимал, что мы попали в ловушку похлеще чеченского подвала.
— Значит, если мы сунемся с этим золотом в госорганы, то это… — Я с трудом подбирал слова, и мне помог закончить предложение журналист.
— Как минимум солидный срок. На вас повесят всех собак, и это еще в лучшем случае. Сергей Иванович вообще сейчас рядом с будущим президентом России. Числится в советниках…
— Что же нам делать? — растерянно спросил я.
— На вашем месте я бы укрылся где-нибудь за границей. — Увидев мой растерянный взгляд, Санин рассмеялся. — Да нет, я не говорю про Израиль или Америку. Сейчас вон сколько границ организуется. Тут неразберихи как минимум на несколько лет. А так вас могут вскоре вычислить. Кстати, я занимаюсь криминальными делами. Так вот: по милицейским каналам уже прошла ориентировка по продавцам золота.
Довольно точно они описали вашего друга, по вас пока ничего нет, лишь предположение, что работают несколько человек. Если раскручивать ваше дело по всем правилам, то надо начинать с исполнителей, с боевиков, с Бурого…
— Бурого уже нет в живых, — сказал я. Санин удивленно посмотрел на меня.
— Да, это верно. А вы откуда знаете? Официально об этом не сообщали.
— Пришлось его повидать перед смертью, — вздохнул я.
— Мой информатор сказал, что ему проломили череп золотым самородком. Я, признаться, ему не поверил. Уж очень экзотическая смерть. И, кажется, зря.
Я ничего не ответил. Тогда журналист напомнил:
— Вы обещали рассказать мне, как выбрались оттуда.
— Хорошо, слушайте, — вздохнул я. — Только не нужно указывать в статье наши имена и вообще, даже сколько человек избежало смерти.
Всю нашу одиссею я рассказывал ему больше часа. Про людей уже мертвых: Куцего, Ивана, деда Игната, я говорил откровенно. Умолчал лишь про скит, про нашу «радостную» встречу с Марьей Александровной. Конечно, смолчал про свое семейное положение, это уже ни к чему. Но и без этого Санин был в легком трансе, и почти беспрерывно курил.