Золото на крови

как принимали двое: полная дама в очках с непонятно-ржавого цвета волосами и худощавый мужчина с лицом, навеки исковерканным тяжким трудом делопроизводителя. Я попал на допрос к даме, а Андрей — к мумифицированному чиновнику.
Анкетные данные, что требовались от нас, действительно оказались весьма обширными, и, кроме естественных в таких случаях вопросов: о специальности, квалификации, стаже, — дама подробно расспросила меня о семейном положении, даже интересовалась адресами самых близких родственников. На всякий случай я умолчал о Ленке, не знаю уж и почему, как-то на меня подействовал тот монолог краснолицего Гапоненко.
— Результаты будут известны через неделю, — в конце своего допроса объявила мадам. — Списки принятых мы вывесим на дверях.
Я с облегчением покинул душный кабинет. Вскоре вышел и Андрей.
— Ну что? — спросил я. — Тоже через неделю?
— Да, — ответил тот и так тоскливо огляделся по сторонам, что я понял — идти лейтенанту некуда.
— Пошли к нам, поживешь первое время, а там, может, и пристроишься куда, — предложил я.
— Идет, — легко согласился он, а потом смущенно добавил: — В общежитие больше не тянет, не затрахают до смерти, так сопьешься там на фиг.
Нельзя сказать чтобы Ленку обрадовал постоялец в нашей «грандиозной» восемнадцатиметровой комнатенке. При знакомстве Андрей очень осторожно пожал хозяйке руку. Его можно было понять — если я выглядел моложе своих лет, то Елена смотрелась на все свои законные семнадцать годков. Маленькая, хрупкая, со светлыми, почти белыми волосами, она не производила впечатления замужней женщины и матери. Только Валерия, заоравшая в своей кроватке, подтвердила, что это именно так. Глянув на дочь, Андрей сразу заявил:
— Мамина дочка. Глаза один к одному.
Да, это он верно подметил. За эти голубые сапфиры я и полюбил в свое время Елену. Такого оттенка, с сиреневыми полутонами, я не встречал ни у кого, кроме нее и, конечно, дочери.
Первое время Ленка с Андреем держалась настороженно, но лейтенант обладал дьявольским природным обаянием, и буквально через два часа полностью растопил лед в ее глазах. Да что она! За один вечер лейтенант покорил весь личный состав нашего барака, не только женской его половины, но и мужчин. Быстрый, легкий на подъем, очень общительный и веселый, к ночи он был уже своим для обитателей всех шести комнат бывшей казармы. Когда через три дня наш нефтяник-вахтовик Семенов отбыл на месяц в Тюмень, то ключ от комнаты оставил Андрею. Впрочем, воровать у Семенова было нечего. Единственная его спутница жизни — подружка-поллитра, не позволяла нефтяннику обзаводиться слишком дорогим имуществом. Месяц он добросовестно трудился, и месяц же потом столь же добросовестно пропивал все заработанное.
Дня два Андрей с утра уходил в город, возвращался лишь к вечеру не очень довольный, а на третий пришел с целой сумкой продуктов.
— Откуда это у тебя? — удивилась Ленка, выкладывая на стол все это богатство. Кроме колбасы, сыра, там оказалась даже бутылка вина, большая редкость в те времена повальной талонизации спиртного.
— Нашел место, где можно хорошо подработать, вагоны разгружать. И прописки не требуют, и деньги сразу на руки.
Только тут я заметил, что Андрей выглядит усталым, он даже улыбался с трудом. Плотно поужинав, Андрей от вина отказался, сказав, что смотреть на него не может, и сразу пошел спать. Теперь он пропадал целыми днями, приходил усталым, но довольным. И всегда приносил что-нибудь для нашей девчонки: то дефицитное детское питание, то какую-нибудь погремушку.
Через неделю мы с утра отправились к зданию института. Заветный список уже висел на двери, и, как это ни странно, но в нем оказались и наши фамилии. Я обрадовался, еще раз перечитал список от начала до конца и с удивлением обнаружил, что в нем отсутствует пресловутый Гапоненко, ветеран золотодобывающей промышленности и доблесный отец пятерых детей.
— Смотри-ка ты, а этого краснолицего не взяли, помнишь здорового такого, Гапоненко? — напомнил я Андрею.
— В самом деле, — удивился тот. — Чем же он им не угодил? Наверное, выступал много. С этой канцелярской сволочью ссориться опасно.
На следующий день уже к вечеру мы пришли на собрание артельщиков. Инструктаж проводил тот самый чересчур пересушенный бюрократ.
— Пока паводок не пройдет, работать не начнете, так что прийдется еще подождать. Все собираются на вокзале десятого мая.
— Это что ж, не самолетом? — удивился кто-то из бывалых артельщиков. — Сколько же на поезде до Магадана пилить? Неделю?
Инструктор задержал на спрашивающем свои рыбьи глаза и сухо объяснил:
— Про Магадан речи нет. Район, куда