Золото на крови

всего метров тридцать, когда подняла лай большая собака до этого мирно дремавшая на крыльце. По виду это была точно такая же лайка, что и Снежка, но только темно-коричневой масти с черными разводами. Лаяла она не с истерикой, как это делают цепные собаки, а мерно и внушительно, при этом оглядываясь на дверь.
Вскоре дверь открылась, и на пороге появился хозяин здешних мест. В руках он держал ружье, но и без этого его облик внушал уважение. Ростом дед Игнат казался ничуть не меньше покойного Жеребы, да и в плечах так же могуч. Что еще сразу же бросалось в глаза, это длинная седая борода и белоснежные длинные волосы. Выражение суровости его лицу придавали кустистые белые брови и крючковатый орлиный нос. Видно было что он очень стар, но в движениях легок, а спина оставалась прямой. Мы медленно приближались, и я заволновался. Я бы не сказал, что темные глаза деда источали гостеприимство, а морщинистое лицо — доброжелательность.
Андрей поздоровался первым.
— Добрый день, хозяин.
— Добрый день, страннички. Откуда вы это такие, что-то не пойму? На геологов не похожи. Бегуны, что ли?
— Да можно сказать и так, — устало отозвался Андрей, снимая с плеч тяжелую поклажу. Мы тоже разгрузились. А я, кроме того, развязал и бросил на свой рюкзак замучившую меня шапку. И лишь тут я понял, что старик не может оторвать от нее глаз. Она явно была ему знакома.
Андрей перехватил его взгляд и сразу поставил все точки над «и»:
— Нас вел Иван Жереба, но этой ночью на него напал медведь, и он погиб.
Лицо старика дрогнуло и в глазах промелькнула боль, несколько мгновений он стоял неподвижно, явно приходя в себя, а потом указал на дверь и глухим голосом пригласил нас:
— Ну, заходите.
Пройдя небольшие сени, мы оказались в единственной комнате дома. Большую часть ее занимала русская печь. Мебелью таежные хоромы загромождены не были. Для обеденных процедур предусматривался громоздкий, явно самодельный стол, широкая скамейка, и солидный не то трон, не то кресло с высокой спинкой и подлокотниками. Сиденья и спинка этого сооружения были обиты довольно вытертой медвежьей шкурой. Точно такая же шкура, но поновей лежала на большом топчане в углу. Света внутрь дома попадало явно недостаточно. Маленькие окошечки пропускали его очень скудно.
— Вещи сюда сгружайте, — велел дед, показывая в один из углов.
— Это рюкзак Жеребы, — пояснил Андрей, показывая на свою ношу. Игнат только молча кивнул головой.
— Мойте руки, сейчас харчевать будем, — буркнул он, открывая заслонку печи. Оттуда сразу потянуло теплом.
Минут через десять на столе оказался чугунок с теплой картошкой, несколько больших сушеных рыб незнакомой мне породы и большой кусок копченого мяса, жесткого как полено, но очень вкусного. К привычному уже нам таежному чаю дед подал на стол моченую бруснику и деревянную плошку с желтоватым медом. Как раз во время чаевничанья дед и начал свой допрос.
— Как Ванька-то сгинул? — негромко спросил он.
Андрей долго и подробно рассказывал обо всем, что произошло этой ночью. Старика появление медведя-людоеда сильно встревожило:
— Если он перед человеком страх потерял, то его уже только пуля успокоит. И жить с таким рядом нельзя.
Затем Андрей рассказал всю нашу эпопею. Старик слушал внимательно, казалось, что его несильно удивила история артели «Заря», он лишь покачал головой. А вот о цели нашего прихода к нему он сразу отозвался отрицательно.
— Припозднились вы самую малость. Закрылись уже перевалы, снегу там выше головы. Вон, бельки торчат, — он мотнул головой в сторону гор. — Не пройти там сейчас.
— Но ведь сейчас потеплело? — обескураженно воскликнул Андрей.
— Вот это и хреново. Снега подтают, и лавины начнут съезжать как на салазках, — затем он оборвал свои рассуждения: — Ладно, пока в баньку сходите, словно знал подтопил, а уж потом поговорим.
Хозяин вышел на улицу и вскоре вернулся сказать, что баня поспела. Но перед этим они распотрошили с Андреем рюкзак Жеребы. Кроме уже обычных таежных вещей: патронов, рыболовецких снастей, обломков спиннинга и золота, там был еще мешок подарков лично для деда Игната. В нем оказался большой запас патронов к двустволке и карабину, коробка с порохом, двухкилограммовая банка с чаем и новенький армейский камуфляжный комплект. У деда снова дрогнуло лицо.
— Не забыл Ваня, уважил. Царство ему небесное.
Он сидел на скамейке, держа в руках пятнистый костюм, не надевая его и не разворачивая, лишь покачивался из стороны в сторону, и губы шептали что-то сокровенное. Мы потихоньку вышли из дома, оставив старика наедине со своим горем.
За эти два месяца пути и холодные ванны, и небесные души мы принимали