Золотые дни

Получил ли он ее послание? Может, он сейчас во Франции, а письмо ждало его в Лондоне? Может, он уже успел жениться на другой женщине?
До дня рождения оставалось всего четыре дня, а от Джеймса так ничего и не пришло. Эдилин довела себя до грани нервного срыва. Она подпрыгивала при каждом звуке. Мораг спросила, что с ней такое, но Эдилин не могла сказать ей правду.
Когда она в очередной раз отправилась на прогулку, ее сопровождающим оказался шотландец Шеймас, и она обрадовалась. Возможно, ей удастся поговорить с ним и рассказать… Она не знала, что расскажет ему. Наверное, он может увезти ее отсюда, но что потом? У нее не было родственников, к которым она могла бы поехать, а подруги все еще учились в школе, к тому же они все были еще слишком юными, чтобы помочь ей.
Когда Эдилин, как обычно, сидела в кустах и рисовала, ее чуть ли не до смерти перепугал волосатый шотландец, что выскочил из кустов прямо у нее перед носом. Когда он закричал: «Вы обнаружены!», у Эдилин едва сердце из груди не выпрыгнуло. Она решила, что ее дядя узнал о письме Джеймсу.
А потом шотландец убежал, словно нашкодивший пятилетний ребенок. Эдилин позвала Шеймаса, и он прибежал на ее зов, но к тому времени бородач уже скрылся из виду.
— Это был тот самый тип, из-за которого я упала с лошади, — сказала она.
— Да, он самый. С женщинами он крут. На вашем месте я бы держался от него подальше. У него столовой не все в порядке, если вы понимаете, о чем я.
— И куда он сейчас направляется?
— Назад, в замок, чтобы всем рассказать, как вы напугались, когда он на вас прыгнул. Он хочет, чтобы все над вами смеялись.
— Да, он хочет выставить меня на посмешище!
Эдилин бегом бросилась к своей кобыле, Шеймас едва поспевал за ней. Он легко поднял Эдилин в седло, и она пустилась с места в карьер по тропинкам, которые, поддавшись на ее уговоры, показал Тэм. Ему велели ехать только по дороге, но Эдилин так ласково улыбалась, что он не устоял и показал ей кое-какие тропки, которыми пользовались местные жители.
Когда она добралась до замка, бородач был уже там, и она с удовольствием отметила, что никто не смеялся, услышав его историю. Она соскочила с лошади и выплеснула на него весь неделями копившийся гнев. Эдилин так разозлилась, что слова не шли в голову, и потому она со всего размаха пнула его, а потом хлестнула плетью. Она хотела ударить его по плечу, защищенному толстой шерстяной накидкой, но он наклонился, и удар пришелся по шее, и плеть распорола кожу.
Эдилин тут же пожалела о содеянном, но он сгреб ее в охапку и швырнул в лохань, из которой поили лошадей. И вновь единственным утешением стало то, что люди молчаливо приняли ее сторону. Добрейшая Мораг помогла подняться, и Эдилин направилась прямо к дяде, чтобы рассказать, как поступил с ней этот наглый шотландец.
Она не знала, чего ожидать от дяди, но того, что дядя посмеется над ней и примет сторону волосатого шотландца в юбке, она никак не ожидала. Эдилин вышла из комнаты, постаравшись не показать дяде своих слез.
Но тот человек, что сделал ее жизнь еще горше, чем она была, пошел следом за ней на крышу. Возможно, все дело было лишь в том, что близился день рождения, или в том, что этот бородач был вождем Мактернов, но, несмотря на предупреждения Шеймаса, Эдилин выложила ему всю правду и попросила помочь сбежать.
К ее ужасу, он рассмеялся.
Она убежала от него, заперев за собой дверь на задвижку, оставив его на крыше. Эдилин так рассердилась, что с удовольствием скинула бы его с крыши.
На следующий день она проснулась со стоном на устах. Оставалось всего три дня до дня рождения и до конца ее жизни, до конца той жизни, которой она жила до сих пор.
Эдилин сидела на полу, мечтая поскорее свести счеты с жизнью. Дверь открылась, и вошла Мораг.
— Вот, — сказала она и протянула ей… нет, не письмо, а большой пакет от Джеймса.
— Кто-нибудь знает?
— Никто. Прочтите. Может, оно вас развеселит.
— Да, — улыбнулась Эдилин, но не стала вскрывать конверт, пока Мораг не вышла из комнаты.
Внутри была маленькая бутылочка с притертой пробкой и красной сургучной печатью.
«Дорогая, — писал Джеймс, — прости, что я не смог сразу ответить, но я должен был разработать план и начать его осуществление. Мне потребовалось немало времени на то, чтобы сделать все необходимые приготовления, но мне это удалось. Ты заплатишь мне за освобождение… своими поцелуями».
Эдилин прижала письмо к груди и на мгновение закрыла глаза. Он действительно ее любит!
«Ты должна сделать все в точности так, как я тебе велю, — писал он. — Иначе план не сработает. Делай все точно и вовремя, потому что все рассчитано по минутам. Ты меня понимаешь?»
И, несмотря на то, что Эдилин была