Молодой лэрд Ангус Мактерн не богат, но вполне доволен жизнью… по крайней мере, был доволен, пока не встретил прекрасную Эдилин Толбот. Эта холодная аристократка отвергла его, надсмеялась над ним, унизила перед всеми родными. И теперь Ангус мечтает о мести. Вскоре такая возможность у него появляется — Эдилин просит «дикого горца» о помощи. Ему выбирать — склониться к мольбам красавицы или нет. Ему назначать цену этой помощи. Но ему и отвечать за страсть, которая неожиданно вспыхнула в его сердце.
Авторы: Деверо Джуд
в комнате одна, она согласно кивнула и продолжила чтение.
— Завтра у нее день рождения.
— Что? — спросил Малькольм, подбросив в ясли овес.
— Ее день рождения. Завтра.
— О да! Ты знаешь, а ведь у нее есть имя.
— Я слышал его, но не запомнил.
Ангус всю ночь провел в горах, охраняя скот. Но, бродя по горам, он все считал часы до того момента, когда племяннице Лоулера придется выйти замуж за одного из тех демонов, которых Лоулер называл своими друзьями. Кого из них она выберет, когда придет время? Старого Баллистера или молодого, но злого Элвоя? В ту ночь Ангус места себе не находил, представляя ее наедине с одним из них.
Она обратилась к Ангусу за помощью, но он лишь посмеялся над ней. Эта мысль преследовала его двое суток. Сейчас день клонился к вечеру, он сидел в стойле и наблюдал за работой Малькольма, но все никак не мог забыть о том, что натворил.
— Что тебя грызет, парень? — спросил Малькольм.
Ангус рассказал ему. Он сидел на табурете, едва не валясь с ног от усталости, и рассказывал.
Когда он закончил, Малькольм поднял глаза:
— Что будем делать? Как ее спасти?
— Ничего мы не будем делать! — отрезал Ангус. — Нам надо думать о себе. Нам надо думать о наших малышах и о том, чем их кормить. Если мы пойдем против Лоулера, если мы восстанем, то накажут нас, а не ее.
— Ты ведь уже все решил, да?
— Да, решил, — сказал Ангус, и, когда посмотрел на Малькольма, усталость как рукой сняло. Ангус вновь был полон энергии и готов к действию. — Я подумал, что они не смогут пожениться без церкви.
— Ты хочешь спалить церковь? — с ужасом спросил Малькольм.
— Нет, — ответил Ангус. — Я просто подумал, что мы можем на эту ночь оставить церковь без пастора.
— Должно быть, Лоулер уже приказал пастору сегодня ночью быть в церкви.
— Я подумал… Имей в виду, это просто мысль, которая пришла мне в голову случайно, но мы могли бы поговорить с Шеймасом, он поможет заставить пастора забыть о назначенной встрече. Если мы заявимся к пастору домой, прихватив с собой немного или, может, довольно много портвейна Лоулера, то старик забудет, что ночью должен быть в церкви.
— Почему Шеймас? Когда ты начал ему доверять?
— Я понимаю, что совершаю грех, за который попаду прямиком в ад. А уж если придется отправиться в ад, то я хочу захватить с собой того, кому в аду самое место.
— Отличная мысль, — серьезно кивнул Малькольм, но уголки его губ предательски поползли вверх. — Положим, мы не дадим им обвенчаться этой ночью, а что мы будем делать завтра? А послезавтра?
— Не знаю, — вздохнул Ангус. — Думаю, нам придется ее увезти и где-нибудь спрятать. Тогда мы… Почему все эти заботы валятся на меня?
— Потому что ты всегда находишь решение, — сказал Малькольм. — К Шеймасу пойдем вместе?
— Нет, я хочу, чтобы ты украл бочонок с портвейном.
— Это не займет больше минуты, — сказал Малькольм. — Давай иди к Шеймасу. Тебе придется расстаться с двумя-тремя монетами, что ты припрятал в третьем стойле. Шеймас без денег ничего делать не станет.
Ангус не стал задерживаться, чтобы выяснить, каким образом Малькольм узнал о его тайнике. Сейчас нельзя терять ни минуты.
— Почему ты не можешь поехать? — спросил Ангус у Шеймаса.
Они сидели в маленьком старом домишке с земляным полом, где Шеймас жил с сухонькой старушкой матерью и тремя братьями. Четверо старших братьев уехали, как только выросли, устав терпеть побои отца. Впрочем, их отъезд таинственным образом совпал с трагической и скоропостижной смертью папаши Шеймаса. До сих пор многие из клана Мактернов гадали, как могло так случиться, что отец Шеймаса среди бела дня сорвался с утеса. Но, какова бы ни была причина его смерти, никто не сожалел о том, что его не стало.
— Мне надо везти в Глазго груженую повозку, — сказал Шеймас.
— С каких это пор ты сделался кучером?
— С тех пор, как меня об этом попросила мисс.
Ангус пересел на табурет напротив Шеймаса.
— О чем ты толкуешь?
— Племянница Лоулера попросила меня довезти повозку до Глазго.
— Племянница? Не Лоулер?
— Он ничего об этом не знает. Я должен довезти повозку до Глазго. Один из моих братьев сейчас за ней присматривает.
— Что в повозке? — спросил Ангус.
— Шесть тяжелых сундуков. Это бронзовые статуи из Греции, она договорилась с кем-то в Глазго, чтобы их там продали, а вырученные деньги отдали ей. Я должен привезти деньги.
— Ты? Она доверила тебе привезти деньги?
— Я ей нравлюсь, — ухмыльнулся Шеймас. — Она говорит, что я — единственный мужчина
