Золотые дни

один из его офицеров что-то шепнул ему на ухо. Капитан Ингес вновь посмотрел на Ангуса и Эдилин:
— Боюсь, что придется вас огорчить. Как вам известно, наш корабль обычно не перевозит пассажиров, но иногда, как в вашем случае, я беру на борт несколько человек. Однако на этот раз, к несчастью, мне пришло предписание перевезти в Америку девять заключенных. Девять женщин.
Обернувшись, Эдилин взглянула на пристань и увидела нескольких женщин в кандалах. Она теснее прижалась к Ангусу.
— Прошу прощения, — вздохнул капитан Ингес. — Я вас пойму, если вы предпочтете отложить поездку.
— Нет! — хором ответили Ангус и Эдилин.
— За нас не беспокойтесь, — сказал Ангус. — Мы не настолько щепетильны, чтобы нас обеспокоило присутствие нескольких заключенных, верно, дорогая?
Эдилин промолчала, она наблюдала за каторжанками, которые начали подниматься по трапу. Большинство из них были грязными и выглядели изможденными и потрепанными, но третья в цепочке осматривалась с наглой ухмылкой, словно все происходящее расценивала как чью-то забавную шутку. Она была высокой, на несколько дюймов выше Эдилин, и лицо у нее было хорошенькое, с пухлыми розовыми щеками.
Когда каторжанка увидела Ангуса, ее глаза чуть не вылезли из орбит, но она тут же потупилась и из-под опущенных ресниц бросила на него кокетливый взгляд.
Эдилин еще теснее прижалась к Ангусу и крепче ухватилась за его руку. Он улыбнулся ей, решив, что она боится каторжанок. Он отступил, давая арестанткам возможность пройти мимо них и делая вид, что не слышит шуток, которые в его адрес отпускали каторжанки.
— Да он красавчик, — сказала одна из них.
Когда наконец арестантки и двое охранников прошли на корабль и заключенных отвели в трюм, капитан вновь извинился:
— Простите, что так получилось. Мы, разумеется, сделаем все от нас зависящее, чтобы вы с ними не встречались.
— Что они совершили? — спросила Эдилин, глядя, как последняя каторжанка спускается по приставной лестнице в трюм.
— Убийц среди них нет. В основном воровки. Ничего такого, за что их могли бы повесить. Их всего лишь высылают в Америку, и в Англию вернуться они уже не смогут никогда.
— Высылка в Америку — все их наказание? — спросила Эдилин.
— Судьи так решили, но лично мне Америка нравится, особенно Виргиния.
Эдилин оживилась.
— Вы должны нам рассказать об этой стране все, — сказала она и снизу вверх посмотрела на Ангуса. — Правда, дорогой?
Он смотрел вслед каторжанкам и хмурился.
— Тогда я могу рассчитывать на то, что сегодня за ужином вы составите мне компанию?
— Мы с удовольствием составим вам компанию, правда, дорогой?
И вновь Эдилин посмотрела на Ангуса, но он все еще хмурился. Она резко потянула его за руку.
— О да! — очнувшись, сказал он.
— Капитан Ингес попросил нас поужинать с ним. Мы ведь придем?
— О да, — повторил он. — Это было бы… — Кажется, он понял, что вновь говорит с привычным акцентом, и торопливо поправился: — С удовольствием, — закончил он так, как сказал бы Джеймс Харкорт.
— Тогда я попрошу мистера Джонса проводить вас в вашу каюту.
Эдилин и Ангус последовали за молодым помощником капитана на нижнюю палубу. Когда он открыл дверь в каюту, Эдилин улыбнулась. Всю дальнюю стену их каюты занимало большое окно.
— Как тут чудно! — проворковала она молодому офицеру.
— Обычно эту каюту занимает капитан, но он отдал ее вам. Должно быть, вы ему очень понравились.
— Мне понадобится гамак, — вдруг сказал Ангус.
— Гамак? — переспросил первый помощник.
— Ага… Да. Матросы ведь спят в гамаках? — У дальнего конца каюты стояла одна узкая деревянная кровать. — Койка для меня слишком короткая.
— Но капитан специально заказал ее для себя, а он… — заговорил первый помощник.
— Мой муж старается ради меня, — пояснила Эдилин. — Я… Ну… У меня будет ребенок, и он боится за мое здоровье, поэтому ему нужна отдельная постель.
— А, я понимаю, — улыбнулся первый помощник. — Постараюсь что-нибудь придумать. Вот ваш завтрак. Пока это возможно, наслаждайтесь ягодами.
Матрос принес блюдо с хлебом и отварными яйцами, вишню и две большие кружки эля и поставил все это у окна. Как только за помощником капитана закрылась дверь, Ангус и Эдилин подошли к столу и набросились на еду.
— Уже с ребенком, — пробормотал Ангус. — Быстро у вас получилось.
— Не так быстро, как у вас с этими каторжанками, — сказала она, очищая яйцо от скорлупы. — С чего вы так на них пялились?
— Я думал о том, что вполне мог оказаться на месте одной из них. Если бы судьба повернулась иначе, я бы тоже плыл в Америку в трюме.
— Но