Золотые дни

придется. С тем мужчиной, который готов приютить меня на ночь.
Еще месяц назад Эдилин не поняла бы, что имела в виду Табита, но сейчас она поняла все. Делать такое с мужчиной, которого не любишь! Эдилин затошнило от этой мысли. Она помнила, как Табита громко заявляла о том, что она не шлюха. Она предпочла получить клеймо, но не легла в постель с нелюбимым мужчиной. Но из-за того, что натворила Эдилин, Табита сейчас жила на улице и спала со всеми подряд за еду и кров.
— Мне пора, — сказала Эдилин. — Меня ждут.
— Таких богачек, как ты, всегда кто-нибудь ждет! — ухмыльнулась Табита.
Эдилин разозлилась и покраснела.
— Ты можешь думать что угодно, но меня обманывали не реже, чем тебя!
— Так ты не прибрала его к рукам? — Табита улыбалась. — По крайней мере сегодня я услышала что-то хорошее.
Эдилин непроизвольно сжала кулаки. Ей очень хотелось стукнуть Табиту. Они смотрели друг на дружку, как две собаки, готовые подраться, когда Эдилин вдруг спросила:
— Зачем ты убежала с отцовской фермы?
На мгновение Табита растерялась, но затем она расправила плечи.
— Он был мне не отец, а отчим, он женился на моей матери, чтобы иметь доступ к ее дочерям. После трех лет такой жизни я сбежала. А тебе какая разница?
Эдилин шагнула к Табите.
— И что это была за ферма?
— В каком смысле?
Эдилин молча смотрела на нее.
— Ферма, на которой выращивают коров, свиней и хлеб. А разве бывают другие фермы?
— Что, если я куплю ферму и дам тебе работу?
— Ты? Купишь ферму? — спросила Табита, брезгливо скривившись.
Эдилин развернулась и пошла прочь.
— Подожди! — крикнула ей вслед Табита.
Эдилин остановилась, но оборачиваться не стала.
— Кто еще будет работать на той ферме? Я не смогу все делать одна. На ферме много работы.
Эдилин повернулась к ней лицом.
— Я над этим не думала, поэтому пока не могу ответить на твой вопрос, но я знаю, что несколько дней назад умер один фермер, и теперь его ферма продается.
— И ты хочешь попросить меня вести там хозяйство?
— А почему нет? Или ты предпочитаешь и дальше жить воровством и торговлей собственным телом?
— Я предпочитаю… — Табита хотела сказать что-то саркастическое, но передумала. — Ты наймешь мужчин для работы на ферме? Мне трудно с мужчинами.
— Нам всем трудно, — вздохнула Эдилин. — Я была счастлива до тех пор, пока не встретила Джеймса, а потом своего дядю. И Ангус… — Она махнула рукой. — С ним покончено. Харриет — это компаньонка, с которой я живу, — считает меня ни на что не годной. И вообще, все, кого бы я ни встретила за последний год, считают меня бесполезной. Мне бы хотелось доказать им, что они ошибаются.
— Невозможно вести хозяйство без мужчин.
— Почему? — спросила Эдилин.
— Потому что мужчины должны… Они должны поднимать тяжести.
— Мы раздобудем сильных коней. Я ехала на повозке, которую тащили кони клейдесдальской породы — лошади-тяжеловозы, они могут поднять целые горы.
И, пока она говорила, то, что вначале было просто пустой блажью, прихотью, постепенно превращалось в серьезное намерение. Почему женщины не могут вести фермерское хозяйство? Они будут поставлять на рынок лучшие фрукты и станут знаменитыми. Их яблоки не будут битыми и порчеными, они будут красиво разложены на прилавке. Эдилин уже представила себе зеленые груши на желтом, смоченном водой шелке.
Эдилин окинула Табиту взглядом, вспоминая, как та выглядела, когда была чистой, и картина стала принимать в ее уме отчетливые очертания.
— Подруги поневоле, — пробормотала она.
— Что?
— Это название нашей компании — «Подруги поневоле».
— Компании?
— Да, — сказала Эдилин и недобро прищурилась, глядя на Табиту. — Я знаю, что ты лгунья и что ты любишь рассказывать людям длинные душещипательные истории о своей жизни, но вот что я тебе скажу: если ты солжешь мне, если ты когда-нибудь украдешь у меня хотя бы шпильку, я вышвырну тебя вон. Второго шанса не будет. Сколько бы ты ни умоляла тебя простить, я тебя не пощажу. Ты будешь уволена без права восстановления. Ты меня понимаешь?
— Да!.. — нагло протянула Табита.
— Я говорю серьезно и хочу, чтобы ты тоже отнеслась к этому серьезно. Так мы договорились?
Табита подумала, и ухмылка сползла с ее лица.
— Ты забрала меня с улицы, и я не стану красть у тебя и лгать тебе. Не могу обещать, что я не буду лгать другим и воровать у других, но тебе я ничего плохого не сделаю, можешь не бояться.
— Будешь воровать у других — тебя посадят в тюрьму, а может, и повесят, но это твое дело, — сказала Эдилин. — А теперь пойдем. Я должна сообщить Харриет.
Через десять минут