Июнь 1941 года, концлагерь на Новой Земле. Заключенные этого острова «Архипелага ГУЛАГ» люди особенные: шаманы, знахари и ученые-парапсихологи из спецотдела НКВД – противостоят магам из черного ордена СС.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич, Николаев Андрей Евгеньевич
что тут у вас?
– Война тут у нас, товарищ капитан, – проворчал Войтюк, – прямо, оборона ПортАртура.
Назаров взял у него бинокль. Одна шлюпка, отвалив от подлодок, направлялись кудато в сторону от направления основного десанта, уходили левей, туда, где скалистый берег обрывался в море стеной.
Назаров сполз вниз.
– Господин подполковник!
Бельский, стоявший в группе стрелков, подошел к нему.
– Принимайте здесь командование.
– Слушаюсь.
– Бойцы, командовать будет подполковник Бельский, слушаться его, как меня. Войтюк, Умаров, Кривокрасов, за мной.
Назаров, пригибаясь, бросился вдоль берега. Рядом, в распахнутой шинели, бежал Кривокрасов.
– Солдаты, рассыпаться, стрелять по моей команде, залпом, патроны беречь, целиться аккуратно. Это вам не танцульки, холера ясна! – рявкнул позади Бельский.
– Боевой мужик, – одобрил на бегу Кривокрасов.
– Успел повоевать, – подтвердил Назаров.
– А мы куда?
– Одна шлюпка пошла левее.
– Там же скалы!
– Вот и посмотрим, чего им там надо.
Лада растерянно смотрела вслед солдатам, которых Назаров повел к берегу. Еще десять минут назад они были вместе, толькотолько начиная привыкать к возникшей близости и вот все оборвалось, словно ктото позавидовал им и разлучил, на позволив выплеснуть чувства, так долго копившиеся в душе. Стук в дверь, испуганный крик солдата. Назаров метнулся к одежде, подхватил автомат, уже возле двери оглянулся, подбежал к ней, испуганной, привставшей на постели, быстро поцеловал. Хлопнула дверь и она осталась одна. Коекак одевшись, Лада вышла на улицу. Все обитатели лагеря были на ногах, словно ждали тревоги, готовились к ней. К девушке подошла Боровская, обняла ее за плечи, профессор Барченко кивнул, здороваясь, пристально взглянул в лицо, будто оценивая происшедшие с ней перемены. Почемуто ей показалось, что он все знает, более того: казалось, он ждал их с Сашей объяснения и теперь выглядел умиротворенным, будто сбылись какието его расчеты.
Назаров построил стрелков возле казармы, скомандовал «Направо, бегом марш». Бойцы забухали сапогами, побежали к воротам. Назаров подбежал к Ладе, Боровская легонько подтолкнула ее в спину – иди. Не таясь, они обнялись на глазах у всех, Лада ощутила его губы, ослабев, обмякла в его руках, по лицу побежали слезы. Александр едва смог оторваться от нее, прижав напоследок к груди. Она почувствовала колючий ворс шинели, напомнивший ей чтото забытое, полустертое временем.
Он побежал догонять солдат, у ворот оглянулся, махнул на прощание.
– Саша…
– Ну, ну, девочка. Он вернется, – Боровская обняла ее, – все будет хорошо.
Лада припала к ее плечу, давясь слезами.
Барченко, отвернувшись, протирал очки. Подошла Мария Санджиева, лицо у нее было усталое, глаза лихорадочно блестели.
– Ну, что, Александр Васильевич, теперь вы довольны? – спросила она.
– Мария, я вас умоляю, – пробормотал Барченко. – Не время сейчас выяснять отношения.
– Мне больше повезло, – с вызовом глядя на него, сказала Санджиева, – мое счастье длилось три дня и три ночи.
– Ну, и дай Бог.
– Вы мне напоминаете статую Будды, да простят мне боги такое сравнение. Такой же благостный, знающий все наперед. Ну, добились вы своего, – голос Марии дрогнул, – теперь осталось…
– Мария, – воскликнула Боровская, – прекратите немедленно.
– А вы, Майя Геннадиевна, – Санджиева резко обернулась к ней, посмотрела сузившимися глазами. Губы ее подрагивали, ноздри тонкого с горбинкой носа трепетали, – лучше бы помолчали. Уж вамто…
Серафима Панова, появившись неизвестно откуда, взяла ее под руку.
– Это в тебе обида говорит, дочка, – сказала она, – а ты тоже поплачь, и легче станет. Кто ж виноват, что супостаты напали? Война – она всегда не вовремя.
– А почему я должна плакать, матушка Серафима? – Мария глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, – почему? Мужчины делают свое дело, там, – она указала в сторону берега, – идет бой. Я не буду плакать! Скоро принесут раненых, я лучше буду о них заботиться.
Она резко повернулась и, гордо вскинув голову, пошла к бараку. Внезапно плечи ее дрогнули, она закрыла лицо руками и побежала. Барченко проводил ее взглядом, пожал плечами.
– Товарищи, я, конечно, понимаю ээ…, важность момента, однако, время не ждет. Лада Алексеевна, постарайтесь успокоиться. Нам с вами предстоит принять важное решение.
– Я не могу, – сдавленным голосом сказала девушка, – я знаю, о чем вы говорите, но…
– Голубушка, я вас прекрасно понимаю, – мягко сказал Барченко, – но и вы меня поймите. Ведь солдаты, и ваш Александр Владимирович, именно потому там
