Золотые врата. Трилогия

Коньяк будете?
– Видать, неплохо ты заработал, раз на коньяк перешел, – удивился участковый, – а чего ж не выпить, давай.
– Нож есть?
– Держи, – Федоров подал ему нож с выкидным лезвием.
Корсаков сбил сургуч, долго ковырял полурасплавленный луидор с чьимто портретом.
– Давай горлышко отобьем, – предложил истомившийся Федоров.
– Нет, мне бутылка нужна.
– Сдавать что ли пойдешь?
– Сдавать… – усмехнулся Корсаков, – а что, сдам. Тоже деньги. Вот, все. Штопор есть?
Федоров подал ему свою универсальную открывалку, Игорь зажал бутылку между коленей, поднатужился. Пробка пошла с трудом, неохотно расставаясь с горлышком, в котором сидела два века. Наконец она с хлопком выскочила. В ночном воздухе разлился сказочный аромат. Участковый принюхался.
– А ничего пахнет. Французский, никак?
– Точно, французский, – подтвердил Корсаков, наливая по половине стаканчика.
– Давай уж по целому, чего тянуть, – предложил Федоров.
Игорь долил до краев темноянтарную жидкость. Участковый приподнял стаканчик, пробормотал: «ну, будем», и в три глотка выпил коньяк. Игорь поднес свой к лицу, вдохнул аромат. У коньяка был смешанный букет запахов: пахло цветущими лугами, фруктами, выделанной кожей, дубом, но над всеми оттенками царил тонкий аромат ванили.
Федоров передернулся.
– Эх, хорошо пошел, только бочкой отдает. Левый, небось?
– Надеюсь, что нет, – пробормотал Корсаков и, по примеру участкового, залпом выпил двухсотлетний напиток.
Коньяк теплом скользнул в желудок, ударил мягкой волной в голову, слегка закружил ее. Игорь выдохнул и с блаженством откинулся на спинку скамьи.
– На, закуси, – Федоров протянул ему горсть орешков, – лимончик бы сейчас. Помню, с приятелем посидели мы за коньячком. Эх, жизнь была. Моя благоверная на дачу укатила, а мы…
Корсакова охватила приятная расслабленность. Он закурил, ощущая спокойствие и умиротворение.
Уедет Сергей Семенович? Ну что ж, проживем. И не из таких переделок выходили. Деньги вот только получить с банкира. В том, что напиток настоящий, старинный, Корсаков теперь не сомневался, хоть и не был большим специалистом по коньякам. Не может быть у подделки такого волшебного вкуса и аромата.
Федоров снова налил по полному стакану, выпил залпом, теперь даже не закусывая и продолжал чтото бубнить о тяжелой доле простого мента, на котором ездят все, кому не лень, а чтоб зарплату прибавить, так это хрен!
Наслаждаясь вкусом, Игорь покатал коньяк во рту. Что тебе зарплата, подумал он, ты с лоточников и с нас в пять раз больше имеешь. Мы ж не против – всем жить надо, а ты когда никогда поможешь. Вот, как с Владиком. Уехал Лось, гдето теперь свои картины малюет? А всетаки жалко, что и Анюта исчезла… Было в ней чтото такое, необычное. Тайна, не тайна, но загадка какаято присутствовала. Не даром же она снилась. Кареты, шляпки, дамы, балы… Вот так подойдешь к ней, щелкнешь каблуками, склонишь голову: позвольте на тур вальса? И закружишься с ней, поплывешь под «Сказки венского леса»… нет, Лист тогда еще не родился. Ну, какая разница? Танец унесет, опьянит. Свечи, хрусталь в люстрах, платья дам, мундиры кавалеров – все кружится, мелькает вокруг. Музыка затихнет и ты проводишь ее к открытому окну, она обмахивается веером, глаза блестят, дыхание прерывистое. Вы простудитесь, Анна Александровна, осень на дворе, ветер такой холодный…
Корсаков очнулся рывком, словно его окатили холодной водой. Скамейка была пуста – видно Федоров заметил, что Игорь заснул и ушел. Черт, вспомнил Корсаков, а сколько времени я проспал. Он схватил стоящую возле него пустую бутылку и бросился к бульвару.
На Арбатской площади еще тусовался народ, по Гоголевскому в сторону храма Христа Спасителя двигались парочки и группы любителей ночных гуляний. Редкие машины проносились, разбрызгивая лужи и вызывая вслед возмущенные крики.
Машина банкира должна была припарковаться гдето здесь. Игорь огляделся. Нет, ни одного автомобиля, стоявшего возле тротуара не видно. Корсаков почувствовал беспокойство – Леня давно должен был приехать. Трофимыч там один…
Ладно, решил он, сбегаю, посмотрю, все ли в порядке и мигом назад. Если банкир заинтересовался – будет ждать.
Быстрым шагом он пошел к старому особняку, петляя в арбатских двориках. Вот и особняк. Игорь открыл дверь. На лестнице было темно. Не должно такого быть – отсвет от переноски был бы виден на лестнице. Снова нехорошее предчувствие заворочалось в груди. Корсаков чиркнул зажигалкой и стал подниматься по лестнице. В особняке стояла странная тишина, присущая только пустым зданиям. Неужели Трофимыч ушел? Вряд ли.
Мог приятелей позвать –