Золотые врата. Трилогия

кур «Москвич» притормозил у одноэтажного дома с решетками на окнах. Корсаков расплатился и вышел из машины. Деревня словно вымерла, только мальчишка лет десяти лениво качал в ведро воду из колонки, да бродили, тюкая в землю клювами, пестрые куры.
Магазин, как и большинство деревенских магазинов, торговал всем, что могли спросить жители или дачники: от лопат и удобрений до водки, сала и шоколадных конфет.
Скучающая продавщица не спеша поднялась со стула при виде покупателя. Корсаков оглядел полки. В прежние времена Пашка мог выпить ведро водки оставаясь трезвым – из этого и следовало исходить. Однако там еще помощница присутствовала – даме следовало взять чегонибудь поблагороднее. Из благородных напитков присутствовал коньяк «Московский» и сухое вино с сомнительной этикеткой. Корсаков выбрал коньяк. Заодно сравним с французским, решил он.
– Три «Гжелки», коньяк, две коробки конфет, суп «Доширак» пять штук, сало, огурчики, сигареты, – забормотала продавщица, тыкая пальцем в калькулятор, – чтонибудь еще?
– Дорогу до усадьбы Белозерских.
– Это бесплатно, – улыбнулась продавщица, – работать или в гости?
– В гости.
– Из магазина как выйдете и налево. Через два дома свернете, вниз под горку, а там увидите. Церковь там, тоже вроде восстанавливать собираются, и усадьба рядом.
– Вот спасибо. А вы мне еще пива дайте бутылочку.
Продавщица откупорила бутылку пива и Корсаков двинулся в указанном направлении.
Идти было недалеко. Церковь он увидел почти сразу, как свернул с дороги – купола не было, но здание красного кирпича все равно возвышалось над старыми липами. Спустившись под горку он увидел и усадьбу – двухэтажное здание светлело сквозь деревья заново оштукатуренными стенами. Дорога к усадьбе была наезжена – видимо подвозили строительные материалы, однако ни машин ни признаков строительства Корсаков не увидел.
Над крышей из трубы вился дымок – значит ктото был дома, перед крыльцом валялся строительный мусор: доски, битые кирпичи, гнутая арматура. В самой усадьбе было застеклено только два окна на первом этаже – здесь видно и жил Воскобойников, а все остальное здание представляло собой каркас, возведенный в два кирпича без рам, без дверных проемов с высокой, крытой светлой жестью крышей. Справа под липами стояла бытовка – видимо в ней жили рабочие.
Прихлебывая пиво Корсаков подошел к широкому бетонному крыльцу без перил. Выложенные из кирпича колонны по сторонам крыльца подпирали нечто вроде портика.
– Есть кто живой! – крикнул он, поднявшись по ступеням и заглянув через дверной проем в большую комнату.
Бетонный пол был чисто выметен, справа на второй этаж вела лестница из которой торчали куски арматуры. В углу зала стоял камин с защитным экраном из толстого стекла, у стены холодильник, кухонный стол, мойка. Обеденный стол, длинный с массивной столешницей на прочных ножках, был придвинут к стене между окнами, выходящими в заросший липами парк. Слева была обитая дерматином дверь перед которой лежал пластиковый коврик.
В глубине дома послышались быстрые шаги, дверь распахнулась. На пороге стояла женщина лет тридцати с каштановыми волосами заколотыми на затылке в хвост. На ней были джинсы и синяя толстовка с капюшоном. Сняв очки в тонкой оправе она, чуть приподняв брови, вопросительно посмотрела на Корсакова. Она показалась Игорю слишком серьезной и деловой и он немного смутился под оценивающим взглядом.
– Вы к кому? – голос у нее был немного охрипший, она кашлянула и помассировала горло.
– Мне нужен Павел Воскобойникова, – сказал Корсаков.
Женщина сунула в рот дужку очков, еще раз критически осмотрела его и Игорь вспомнил, что три дня не брился.
– Павел Викторович будет немного позже. Может быть я смогу вам помочь?
Корсаков пожал плечами. В пакетах звякнули бутылки.
– Если вы умеете пить водку в таких же количествах, что и Павел Викторович, то определенно поможете. Меня зовут Игорь Корсаков, я его старый друг.
– Аа, – женщина улыбнулась и улыбка преобразила ее лицо – сделала его милым и добрым, – так вы тот художник, который зарыл свой талант на Арбате, вместо того, чтобы выставляться в Прадо, в Лувре и в Третьяковке!
– Да, это я, – Корсаков скромно потупил глаза и стал ковырять ботинком бетонный пол, – а еще что вы обо мне знаете?
– Что вы чаще держите в руке стакан, чем кисть, но голова у вас светлая и если найдется ктото, кто вправит вам мозги, то из вас еще может получиться человек.
– Ох, вы меня в краску вгоняете, – пробормотал Игорь, – чтобы из меня, да вдруг человек…
– Это не мои слова, к тому же я не верю, что вас можно заставить покраснеть – Павел Викторович мне много чего порассказал.