Золотые врата. Трилогия

Корсаков протянул ему пачку и поставил на колоду первое полено. С непривычки удар пошел вкось и топор застрял. Игорь чертыхнулся, перевернул топор и, ударив о колоду обухом, располовинил полено.
– Это тебе не кисточкой по бумажке водить, – усмехнулся Павел, со вкусом закуривая, – ну, рассказывай, как житьебытье у вольных художников?
– Жизнь, как шкура у зебры: белая полоса – черная полоса. Вот в черную я и попал.
– Неприятности?
– Еще какие. Сначала сосед мой трахнул не того, кого надо. Заявился папа этой девчонки с охраной, набили нам морды.
– Вижу, – подтвердил Павел, – глаз еще красный и синяк не прошел.
– Вотвот. Потом – еще хуже, а под конец и вовсе дом сгорел. Так, что мне теперь даже жить негде.
– Ну, жить, предположим, можно и здесь, – Павел забросил окурок подальше в лес и вытащил новую сигарету. Заметив недоуменный взгляд Корсакова, пояснил, – впрок накурюсь.
– Тебе что, и курить не позволяют?
– Слава Богу, нет, но уговорились на пять сигарет в день. Меня месяца полтора назад так прихватило, – Воскобойников похлопал по груди, – мотор отказывать стал.
– Вот черт, – огорчился Корсаков, – рановато вроде. Что, ни с того, ни с сего?
– С работягами, что здесь крышу крыли, посидели. А они мужики деревенские, подначивать стали: мол, вы в Москве пить разучились. Пришлось показать, кто пить разучился. Они все в лежку, а я песни пою. Правда наутро пришлось скорую из Яхромы вызывать. Марина неделю за мной в больнице ухаживала. Слушай, Игорь, – Павел наклонился к Корсакову и понизил голос, – может, охмуришь ее, а? Чую я, виды она на меня имеет.
– А что, – усмехнулся Корсаков, – девушка приличная, симпатичная, деловая, – он поставил на колоду очередное полено, – не пора ли тебе о семье подумать, кстати говоря?
– В тридцать лет жены нет, и не будет, – напомнил Воскобойников старую пословицу, – привык я уже один.
– Она тебе хоть нравится?
– Мм… она добрая, хорошая. Красивая, – Павел задумчиво подкрутил ус, – но уж больно следит за мной. В смысле – водку нельзя, курева поменьше. Во, идет, нука, держи, – он сунул окурок в рот Корсакову.
– Так, – сказала появляясь изза дома Марина, – мальчики, шашлык готов, где огонь?
– Сейчас добудем, – пообещал Корсаков, расправляясь с очередным поленом. Демонстративно затянувшись, он выплюнул окурок, – работаем без перекуров.
– Здесь кушать будем?
– Здесь, на воздухе, – прогудел Воскобойников, – а потом у камина посидим, чайку попьем. Эх, и люблю я чаек!
Марина с подозрением посмотрела на него.
– Да, с недавних пор полюбили. Павел Викторович, а вы не курили сейчас?
– Как можно, Мариночка. Мы же договорились! Вот – Игорь не даст соврать.
Корсаков сделал честные глаза.
– И соврать не дам и сам не стану. Ложь противна человеческой природе! – провозгласил он
– Приятно слышать, – заметила Марина, – Павел Викторович, пойдемте, поможете посуду принести. Игорь, я жду огонь.
– Уже зажигаю, – успокоил ее Корсаков.
От работы он вспотел и скинул куртку. Сложив в мангале колодец из щепок, он сноровисто запалил огонь, с удовлетворением отметив, что это не разучился делать, хотя последний раз разжигал костер для шашлыка еще будучи студентом.
Шашлык удался на славу. Корсаков, приступая к выполнению просьбы Воскобойникова – приударить за Мариной, расточал ей комплименты. Однако, перехватив ее взгляд на Павла, осекся и круто переменил тему – слишком многое прочел он в ее глазах. Так на Корсакова смотрела только одна женщина – бывшая жена, еще когда они только начали встречаться и про которую Игорь знал, что она влюблена в него до безумия.
Под вечер похолодало, из заросшего парка потянуло сыростью. Воскобойников принес самовар и мешок шишек. Самовар он раскочегарил профессионально, раздувая шишки старым кирзовым сапогом. Поднялся ветер, самовар перенесли в дом, разожгли камин.
Марина с Корсаковым выпили по рюмке коньяку. Павел спел пару романсов на стихи Дениса Давыдова. Разговор зашел о бывших хозяевах усадьбы и Марина принесла несколько папок с бумагами из краеведческого музея. Разложив их на столе, она нашла фотографии с портретных миниатюр.
– Гдето здесь есть портрет девушки… А вот это, взгляните, Игорь, – она протянула ему фото, – это сын Анны Александровны. Здесь ему, я полагаю, уже двадцать – двадцать один год.
– Нука, покажите ребенка, – Павел подвинул стул поближе к Корсакову, – ого! А ведь он на тебя похож, Игорь! Может и ты у нас дворянских кровей?
Марина склонилась, разглядывая снимок через плечо Игоря.
– Да, какоето сходство есть, – согласилась она.
Корсаков попытался вспомнить, как он выглядел