Золотые врата. Трилогия

а так: прослышал, мол, что ищут меня в связи с пожаром, так я ни при чем. Вот, хоть у Федорова спросите, участкового нашего. Мы с ним как раз в тот вечер и бухали. А потом встречался я с уважаемым человеком, банкиром, и еще присутствовал известный художник Шестоперов. А когда я вернулся домой, там уже горело вовсю. Испугался, сбежал, извините, больше никогда! Трофимыча убили? Айяйяй… вот так ходишь, ходишь… Надо же беда какая! Банкир с Леней про коньяк заикаться не станут – принимая во внимание цену напитка, это уже не спиртное, а клад и принадлежит он государству.
Если правильно повести дело, то отбрехаться можно. Жилье найдем. На том же Арбате еще сколько домов пустует. От ментов отобьемся, откупимся, а от тех, других? Они и спрашивать ничего не станут, хотя нет, спросят: куда коньяк унес, падла? Это если обычные бандиты и все дело в коньяке, а если… ох, плохо это дело попахивает. Чертовщиной, мистикой. Но уезжать надо – Пашку и Марину подставлять не стоит.
Да, решено, надо возвращаться в Москву. Если милиция меня здесь найдет – начнут Пашку трясти, Марину, а у Пашки и так сердце ни к черту, а уж если те найдут… Не надо было вообще сюда ехать! Как обычно, жопой думаешь, Игорь Алексеевич, а не головой.
Приняв решение, Корсаков вдруг ощутил, что напряжение последних дней отпустило его. Вернувшись в дом, он разбил угли в камине и пошел спать.
Разбудили его голоса за окном. Встав с кровати, он выглянул во двор. Судя по всему приехала новая бригада работяг и Воскобойников уже давал указания бригадиру.
Умывшись на кухне, Корсаков вышел на улицу. Утро было солнечным и тихим. Изза угла дома показался Павел, взмахом руки приветствовал Корсакова.
– Как спалось?
– Как младенцу, – похвалился Корсаков, – вот что значит свежий воздух. А где Марина?
– Бегает гдето.
– Не понял.
– Чего тут не понять, – ухмыльнулся Воскобойников, – бегает она по утрам. Бег от инфаркта, слышал? Она и меня постоянно с собой тянет. Сегодня удалось отбиться – мужики приехали, надо было объяснить, что к чему. Ну вот теперь ты с ней и будешь бегать по утрам.
Корсаков вздохнул – не хотелось огорчать друга, но придется.
– Паш, я, наверное, поеду в Москву.
Воскобойников вытаращил глаза и сразу стал похож на вырезанного из коряги лешего.
– Ты чего? Только же приехал.
– Понимаешь, я тут подумал ночью. Нельзя мне скрываться сейчас. После пожара искать меня будут…
– Да фигня все это, – махнул рукой Павел, – рассказывай, что еще случилось.
– Соседа моего убили.
– Владика, – ахнул Павел.
– Нет, Трофимыча. Он на первом этаже жил. Если коротко: мы с ним подрядились стены ломать в старом особняке. Ну, я отлучился примерно на час, полтора. Прихожу, а он убит. Я это время провел с нашим участковым, так что алиби есть, но если спрячусь – убийство повесят на меня.
– Даа, – протянул Павел, – и вправду черная полоса у тебя. – Он помолчал, покусал ус, обдумывая сказанное, – надо ехать. Мой тебе совет: позвони участковому прямо с вокзала. Договорись о встрече. Мужикто нормальный?
– Хороший мужик, – кивнул Корсаков.
– Ну вот. Поговоришь с ним: так, мол, и так. Если он тебе алиби обеспечит – иди, сдавайся. Ну, а если почувствуешь, что он крутить начинает – сразу возвращайся. Перекантуешься у меня, а потом чтонибудь придумаем.
– Спасибо, Паша.
– Аа, ерунда, – отмахнулся Воскобойников, – сейчас Марина вернется, позавтракаем, проводим тебя на станцию… эх, не успел ты ее окрутить!
– Я ее не буду окручивать, Паша, – покачал головой Корсаков, – даже и не попытаюсь. Вот ты мне совет дал, позволь и я тебе коечто скажу: если ты упустишь эту женщину – ты самый большой кретин, какого я знаю. Она же в тебя влюбилась, дурачок.
Воскобойников оторопело похлопал глазами.
– Не может быть, – неуверенно возразил он, – просто засиделась в девках, вот и вешается на шею, кому ни попадя.
– Паша, когда я насчет баб ошибался? – спросил Корсаков.
– Нуу… – задумался Воскобойников, – а может ты в последнее время нюх потерял?
– Нюх, как у собаки, а глаз – как у орла, – процитировал Корсаков. – Что тебя беспокоит? Тебе даже делать ничего не придется, ты только покажи, что она тебе не безразлична. Марина – женщина деловая, она сама все сделает: и в любви объяснится и руку и сердце предложит. От тебя же, слона малохольного, такого не дождешься, – Корсаков ткнул приятеля в объемистый живот, – на свадьбу только не забудьте позвать.
У Марины была старая «Нива» – она стояла за бытовкой и Корсаков ее вчера не заметил. Его подвезли до платформы электрички. Марина, как видно, чтото почувствовала: весь путь до станции она сосредоточенно глядела на дорогу, была молчалива и серьезна. Воскобойников