Золотые врата. Трилогия

я знаю, как стекает кровь и тело становится словно чужим. Ваши ужасы до ужаса театральны, уж простите за каламбур. Зачем мне это? Господи, что я здесь делаю?
Но вот повязка снята. Свечи, люди в темных одеждах поздравляют, жмут руку. Смешно… Лица серьезные, как у заговорщиков: Пестель, Каховский, Рылеев. Неужели я один такой – великовозрастный болван, попавшийся на эту удочку? Нет, вот там, у стены Волконский. Прячет лицо в тени. Что, князь, и вам захотелось разгорячить кровь если не в сражении, то принадлежностью к тайному обществу? Свобода, равенство, братство? Уроки, приобретенные у побежденных впрок не идут, вы не забыли? Или вы и впрямь метите в Наполеоны? А если впереди не скипетр, а виселицы и каторга? Многие ли из вас останутся верными клятве? Сомневаюсь…
– Выходите.
Корсаков не сразу понял, к кому обращаются, так как весь еще был среди ниспровергателей царских оков. Его взяли под локоть, помогли выйти из автомобиля. Вместе с провожатыми он поднялся по нескольким ступенькам. Пол дрогнул, на мгновение ушел изпод ног. Похожее ощущение Корсаков испытал в скоростном лифте на Останкинской башне. Леня, помнится, любил ресторан «Седьмое небо» и они были чуть ли не завсегдатаями этого заведения. А потом башня сгорела. Хорошо горела башня – Леня рассказывал, как привез раскладной пластиковый стол с зонтиком, стулья, купил выпивку и устроился с комфортом посмотреть, как горит чудо инженерной мысли. То ли он слишком картинно выпивал, то ли уже забыл, как гордилось старшее поколение москвичей Останкинской телебашней, но через пятнадцать минут его поколотили, сломали стол и стулья, а явившаяся на крики милиция забрала его в вытрезвитель, хотя напиться он еще не успел.
Несколько шагов вперед, хлопнула дверь, с глаз Корсакова сняли повязку и он, моргая, огляделся. «Всетаки они сектанты», – подумал он, не очень удивляясь обстановке. Видимо, был подготовлен постными лицами своих похитителей и их почти монашеским облачением к чемуто подобному.
Он стоял перед обширным столом, занимавшим треть кабинета. Стены были обшиты деревянными панелями, вдоль стен располагались книжные полки. Напольные канделябры, каждый на три свечи, освещали кабинет, оставляя в углах полумрак. Под высоким потолком, судя по отблескам света, угадывалась тяжелая хрустальная люстра. Было тихо, как в могиле, только потрескивание свечей нарушало эту загробную тишину. За столом, откинувшись на спинку кресла, сидел его новый знакомый – мужчина со значительным и волевым лицом. Слева от него стоял серебряный подсвечник. Приглядевшись, Корсаков узнал его – это был подсвечник из потайной комнаты, которую они с Трофимычем обнаружили в особняке на Арбате. Руки мужчины лежали на подлокотниках, а сам он, склонив голову, наблюдал за Корсаковым.
– Ну, и как впечатление? – спросил он.
– Впечатление такое, что мы в склепе, – ответил Корсаков, и опустился в кресло, стоявшее перед столом. «Немного нахальства не повредит, – подумал он, – хотели бы убить – уже убили бы».
Мужчина подался вперед и взял чтото со стола. Игорь разглядел футляр с картами Таро, который у него забрали еще в квартире Ирины. Тогда он не придал этому значения, теперь все выглядело совсем подругому.
– Так вот зачем я вам был нужен, – сказал он. – Неужели эта колода настолько ценная, что стоит нескольких человеческих жизней?
– О стоимости подобных вещей могут судить лишь знающие их назначение, – мужчина поднял руку.
Из– за спины Корсакова возник слуга, а может охранник, с серебряным подносом в руках. На подносе одиноко возвышался пузатый бокал, на треть наполненный темной жидкостью.
– Прошу вас, – хозяин кабинета сделал приглашающий жест.
– Знаете, я както не испытываю жажды, – отказался Корсаков.
– Боитесь, что отравим? Ну, подумайте: нужна нам ваша смерть или нет?
Корсаков честно подумал и взял бокал.
– Не представляю, зачем вам все это нужно. У меня от происходящего ощущение плохого спектакля, – он поднял бокал, – ваше здоровье ээ… простите, не знаю, как вас величать.
– Ну, скажем, Иван Иванович, – усмехнулся мужчина.
– Банально.
– Тогда: Александр Сергеевич.
– Нескромно.
– Выбирайте сами, уважаемый Игорь Алексеевич, однако, не заставляйте меня ждать, – в голосе мужчины зазвучал металл, глаза впились в Корсакова.
Игорь вздрогнул, почувствовав, как мешаются в голове мысли, слабеет воля. Разозлившись, он сцепил зубы, прогоняя морок, качнул бокалом, приветствуя хозяина кабинета и, глядя ему в глаза выцедил напиток. Слуга услужливо подставил поднос. Демонстративно занюхав рукавом, Игорь брякнул бокал на поднос и полез в карман за сигаретами.
«Александр Сергеевич»