Июнь 1941 года, концлагерь на Новой Земле. Заключенные этого острова «Архипелага ГУЛАГ» люди особенные: шаманы, знахари и ученые-парапсихологи из спецотдела НКВД – противостоят магам из черного ордена СС.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич, Николаев Андрей Евгеньевич
Писать пейзажи, ходить босиком по траве, пить парное молоко. Анюту с собой взять, пока папашка совсем ее не испортил. Заставить огород полоть, за курами ходить… нет, не получится. Сам же сбежишь от такой жизни через месяц, если не через неделю. Захватил тебя город, влез в душу, корни пустил, намертво врос ты в асфальт. Подругому жить уже не получится. Корсаков усмехнулся своим мыслям: надо же придумать – Анюта за курами ходить будет, огород полоть! Да она курицу только в виде жареных ножек видела.
Машина стала сбавлять скорость и Корсаков вдруг понял, что довольно давно не слышит голоса водителя. Он взглянул на парня. Тот сидел, вцепившись в руль так, что побелели пальцы, уставившись остановившимся взглядом в ветровое стекло.
– Эй, командир, ты живой? – спросил Корсаков.
Парень даже глазом не повел в сторону пассажира. «УАЗик» тяжело поднялся на пригорок, перевалил гребень и покатился под гору. Корсаков, выругавшись, перехватил руль, попробовал оторвать пальцы водителя от баранки, но они были словно сведены, намертво вцепившись в рулевое колесо. Коекак направляя машину, Корсаков сумел не позволить ей скатиться в кювет. В низине машина остановилась, мотор заглох и сразу навалилась тишина, нарушаемая лишь плеском ручья гдето поблизости. Игорь еще раз попробовал растолкать водителя, но тот был в какомто странном ступоре. Чертовщина продолжалась.
Корсаков открыл дверь и выпрыгнул из кабины. Ноги по щиколотку погрузились в жидкую грязь. Выругавшись, Игорь выбрался на траву. Облака странным образом разбежались, луна висела прямо над головой в туманном ореоле. Густой орешник, росший в низине, выше по склону переходил в ольховник, дальше виднелись зубчатые силуэты елей. Стараясь выбирать места посуше, Корсаков добрался до кабины, пошарил в бардачке. Как он и надеялся, там оказалась карта района. Замызганная, порвавшаяся на сгибах, но всетаки дававшая представление о местности. Игорь взглянул на водителя: брать его с собой или здесь оставить? Парень был дородный с солидным брюшком. Под центнер будет… как его тащить? Ладно, волков тут нет, очухается – сам выберется.
Игорь сунул карту в карман и стал подниматься по клону вдоль дороги. Трава была скользкая, несколько раз он упал на колени. Джинсы намокли, руки были в грязи.
Добравшись до вершины он выпрямился, тяжело дыша. Лежавшая перед ним холмистая равнина будто купалась в лунном свете. Поля, перемежающиеся островами леса, были похожи на лоскутное одеяло. Странно, когда он ехал к Пашке в прошлый раз, чтото не заметно было никаких лесов. Тем более ельников. Будто в тайгу попал. Впрочем, воон там огоньки светятся. Корсаков развернул карту и попытался в неверном свете луны разобрать, куда же его занесло. Грунтовка сворачивала в сторону и, ныряя по холмам, терялась вдалеке. Так, огоньки, это, похоже, и есть Ольговка. А особняк, который Пашка реставрирует, стоит на краю деревни, возле развалин церкви. Будто подтверждая его мысли далекий удар колокола разорвал ночную тишину. Это что же, уже и колокол успели на купол взгромоздить? Да там и купола, практически не было! Однако звук донесся от поселка и Корсаков, больше не раздумывая, направился в сторону огней.
Впереди лежало распаханное поле, примыкавшее к лесу. Увязнув в пашне, Корсаков добрался до опушки. Луна скрылась за деревьями и стало совсем темно. Ночной холод пробрался под куртку, в промокших кроссовках хлюпало. То и дело отводя от лица невидимые в сумраке ветки, Игорь пошел вдоль опушки. Чавкала под ногами земля, по лицу скользили листья и паутина. Несколько раз ему показалось, что он слышит отдаленное ржание. Может, конюшня недалеко? Или ферма? Вот, даже топот копыт стал слышен. Лязг и топот. Ктото ночью выехал на конную прогулку? Какая разница, лишь бы указали правильное направление. Корсаков ускорил шаги, почти побежал на звук. Лес кончился, впереди, за нераспаханным клочком земли, был еще один перелесок. Звуки явно доносились оттуда. Корсаков направился через поле, путаясь в мокрой траве, достигавшей колен.
Когда до деревьев оставалось метров тридцать ему почудилось какоето движение, отблеск лунного света впереди. Нерешительно остановившись, он попытался разглядеть, что это, и вдруг ощутил, как волосы зашевелились на голове – из перелеска выехал всадник на коне. В тени деревьев он казался огромным черным силуэтом, но не это напугало Корсакова. И всадник, и конь были с ног до головы закованы в доспехи, даже морда коня была прикрыта подобием шлема и только черные глаза горели в его прорезях. Увидев Корсакова, всадник издал воинственный клич, опустил копье с трепетавшим раздвоенным флажком на острие, и послал коня в галоп.
Картина была настолько нереальна, что Корсаков замер,
