Золотые врата. Трилогия

Я перебирала бумаги, когда вы уехали и знаете что нашла? Имя офицера – ребенка Анны Александровны. В бумагах довольно туманно упоминается об услуге, оказанной этим офицером. Ктото очень влиятельный сделал все возможное, чтобы он не попал в число пяти приговоренных к смерти декабристов, хотя он и присутствовал на Сенатской площади. К сожалению, офицер умер по дороге в Сибирь на Большекольшевском этапе Вятской губернии от воспаления легких. Неизвестные благодетели посчитали, что род офицера не должен прерваться и настояли, чтобы ребенок, зачатый в тайной связи офицера с княжной Анной родился на свет. Более того, они принудили отца Анны после ее смерти признать ребенка своим. А теперь самое интересное: мальчик по матери – Белозерцев, а по отцу, – Марина сделала паузу, – ну, кто угадает?
– Не томи душу, – пробурчал Воскобойников.
– Наполеон Бонапарт, – предположил Корсаков, которому водка уже ударила в голову.
– Наполеон к тому времени уже помер, – уточнила Марина, – по отцу мальчик – Корсаков, – эффектно закончила она. – При крещении получил имя Николай. Ну, как вам такой расклад, ваше сиятельство Игорь Алексеевич?
– Вот это номер! – воскликнул Павел, – говорил же тебе: подавай документы на наследство.
Корсаков задумчиво кивнул.
– Значит мы с Анютой родственники.
– Да, – подтвердила Марина, – она твоя прапра… и так далее бабка.
– Нет, я про другую Анну, – немного смутился Корсаков, – недавно встретил девушку, ее сходство с портретом княжны просто поразительное. А вчера узнал, что ее бабка по отцу дворянского рода и фамилия бабки – Белозерская.
– Так вы с ней приходитесь друг другу братом и сестрой? – спросил Павел.
– Братом и сестрой? – вроде бы даже испугался Корсаков. Он прикинул чтото про себя и вынужден был согласиться, – если я – тоже потомок Анны Александровны, то получается, что так. Только очень дальние. Даже не седьмая вода на киселе, а семьдесят седьмая. Это не страшно, – он улыбнулся, – скажу честно, мне не хотелось бы ее потерять.
– Давай, давай, – Воскобойников хлопнул его по плечу, – берись за ум, Игорек.
– Подождите, – Марина встала, я принесу бумаги. – Там прослеживается история рода вплоть до тысяча девятьсот семнадцатого года.
Она вышла из холла. Корсаков приподнял бутылку, посмотрел на Воскобойникова. Тот отрицательно покачал головой, Игорь пожал плечами и налил себе.
После всех приключений, после забега по пашне, нападения рыцаря и схватки с мужиками возле костра его охватила приятная истома. Если бы еще карты нашлись – совсем не о чем было бы беспокоиться.
Вернулась Марина с папками. Она разложила их на столе, придвинула поближе стул.
– Вот, Игорь, смотрите. Род КорсаковыхБелозерских принимал участие практически во всех определяющих историю России событиях. Вот здесь сведения о Сергее Корсакове, участнике Крымской войны, вот записи об участии Александра Корсакова в обороне ПортАртура. Тут же сведения, что поручик Николай Корсаков находился в охране поезда Николая Второго и имел все шансы спасти монархию. Об этом упоминается в дневнике императрицы. Она пишет, что запись эта сделана со слов самого Николая Второго. Подробности неизвестны, но согласитесь: очень странно, что ваши предки находились вблизи эпицентра событий, меняющих лицо страны.
– Да минет меня чаша сия, – провозгласил Корсаков, поднимая стопку. – Как там говорится: блажен, кто посетил сей мир, в его минуты роковые! Не желаю быть блаженным, желаю быть просто Игорем Корсаковым, веселым и беззаботным. Ваше здоровье, господа реставраторы! – он лихо опрокинул водку в рот, погусарски прокатил ее до локтя, подбросил и со стуком поставил на стол.
– Так, – сказал Воскобойников, забирая бутылку, – эти симптомы мне знакомы. Следующим номером будет желание изобразить на холсте находящихся поблизости дам в неглиже. А так, как дам, кроме тебя, Марина, здесь не наблюдается, то я, на правах хозяина, прекращаю возлияния.
Марина фыркнула, Корсаков тоже рассмеялся.
– Ладно, идите спать, молодожены. Эх, вот такто, во грехе…
– Еще слово и ты горбатый, – предупредил Воскобойников, поднося к носу Корсакова объемистый кулак.
– Молчу, молчу. Мариночка, вы идите, а я, пожалуй, посижу с бумагами. Вот если чайку поставите – буду благодарен.
Марина включила чайник.
– Мы вам постелим в той же комнате, – сказала она.
Корсаков пожелал им спокойной ночи, закурил и углубился в бумаги.
Постепенно текст на написанных от руки копиях и фотобумаге исчез и он погрузился в историю рода Белозерских – Корсаковых. Записи относились к периоду с тысяча восемьсот двадцать седьмого года, с года рождения ребенка Анны