Июнь 1941 года, концлагерь на Новой Земле. Заключенные этого острова «Архипелага ГУЛАГ» люди особенные: шаманы, знахари и ученые-парапсихологи из спецотдела НКВД – противостоят магам из черного ордена СС.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич, Николаев Андрей Евгеньевич
Александровны и продолжались до революции, после которой то ли некому стало вести летопись семьи, то ли архивы были уничтожены. Последний из упомянутых, Николай Корсаков, поручик лейбгвардии кавалерийского полка, действительно присутствовал при последних минутах царствования Николая Второго, последнего Российского императора.
Невидящим взглядом Игорь смотрел перед собой, а видел стоящий на запасном пути станции Дно, что под Псковом, императорский поезд. Мела мартовская метель, часовые, закутанные в полушубки, бродили вдоль вагонов. Царь иногда выходил из вагона и в сопровождении адъютантов прогуливался в перелеске. Среди обслуги и офицеров охраны бродили неясные слухи о злоумышленниках, загнавших царский поезд на запасные пути и лишивших императора связи со Генеральным штабом и СанктПетербургом. Некоторые намекали о возможном отречении Николая в пользу сына Алексея, либо брата Михаила, но такие разговоры никто не поддерживал.
Поручик Николай Корсаков заступил на пост утром второго марта. Игорь видел его совсем близко, видел, как изо рта поручика поднимается пар, как слипаются на морозе ресницы… ближе, еще ближе… это он, Игорь Корсаков стоит на посту, он изменит историю, он не даст свершиться непоправимому!
Ремни портупеи скрипят на морозе, ствол винтовки заиндевел, усы превратились в сосульки и постоянно хочется притопнут сапогами, чтобы разогнать застывшую кровь. Корсаков краем глаза увидел, что император возвращается с прогулки, сделал поворот кругом и, приноравливая шаг так, чтобы оказаться вблизи царя, когда он подойдет к вагону, пошел ему навстречу.
Николай Второй уже взялся за поручень, чтобы подняться в вагон, когда Корсаков шагнул к нему. Адъютант, протянувший руку чтобы помочь государю, заслонил его.
Николай Второй в удивлении посмотрел на поручика и отстранил адъютанта, молча ожидая объяснений.
– Ваше Величество… – голос предательски пресекся, – только прикажите. Я доскачу до ближайшей станции, где есть телеграф, или до первого расположения войск…
– Войска ненадежны, поручик, – устало сказал император, – Северный фронт разваливается и я, видимо, напрасно предпринял эту поездку.
– Но если телеграфировать в Петербург?
– Думаете это поможет?
– Уверен, Ваше Величество!
Николай Второй долго смотрел ему в глаза. Лицо императора было бледным, кожа отдавала в желтизну, хотя прогулка на морозе, казалось, должна была освежить его. Воспаленные глаза внимательно, но без надежды смотрели изпод покрасневших век. Темные, почти черные тени залегли вокруг глаз – как видно последние сутки государь почти не спал.
– Не искушайте меня, поручик. Потребно пролить реки крови. чтобы переписать предначертанное. Я не могу пойти на это.
Столько покорности судьбе было в словах императора, что Корсаков понял – что решение принято и как бы тяжко не далось оно государю, он от него не отступится.
Со стороны станции послышался шум автомобиля. Адъютант всмотрелся сквозь начинающийся снегопад и, подавшись к царю, зашептал чтото. Николай Второй, опустив глаза, выслушал его и, хмуро кивнув, поднялся по ступенькам в вагон.
– Поручик, это депутаты государственной Думы Гучков и Шульгин, – сказал адъютант, обернувшись к Корсакову, – сопровождает их генерал Рузский, его вы, я надеюсь, знаете. До особого распоряжения никого вагон не пускать.
– Слушаюсь, – Корсаков замер возле поручней, с ненавистью глядя на приближавшихся думцев.
Отороченные мехом пальто, бобровые шапки. Гучков, на ходу протирая заиндевевшее пенсне, чтото тихо говорил мрачному Шульгину. Позади, чуть отстав от штатских, вышагивал главнокомандующий армиями Северного фронта генералаъдютант Рузский.
– …Василий Витальевич, – Гучков частил скороговоркой, сбиваясь с шага. Пенсне никак не хотело утвердится на покрасневшем носу, – я прошу вас, поддержите. С нашими полномочиями мы… – он осекся, поймав взгляд Корсаков, хватанул ртом морозный воздух и закашлялся.
Спустившийся из вагона флигельадъютант козырнул им.
– Государь ждет вас, господа.
Рузский, отвернувшись, стоял в стороне, пока они оскальзываясь и тяжело сопя поднимались по ступеням.
– Вы идете, ваше превосходительство? – спросил от двери вагона Гучков.
Генерал молча полез в вагон.
Чувствуя, как дрожит все внутри в ожидании роковых минут, Корсаков ходил вдоль вагона. Он уже не ощущал мороза, ему стало жарко. Подхватив снег он стал жевать его, чувствуя во рту привкус смолы и сгоревшего угля.
Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем на ступенях появились дпутаты. Гучков в распахнутом пальто и Шульгин, закутанный в шарф, будто и не раздевался
