Золотые врата. Трилогия

так что можно и спросить. Ну, что, спать будем?
– Попробуем, – прокряхтел Воскобойников, устраиваясь в кресле поудобнее. – Свет погаси.
Корсаков прилег на матрас, но заснуть не удалось. В голову лезли мысли о происхождении полотна, за которым началась охота, стоило ему появиться здесь. Возможны были два варианта: либо Анюту отследили от дома бабки, либо знали, что рано или поздно картина появится у Корсакова и ждали этого. Первый вариант – чистый криминал, а вот второй… Опять начиналась чертовщина, о чем Корсаков и думать не хотел. С него достаточно было приключений с картами и двухсотлетним коньяком.
Полукруглое окно над лестницей посветлело – над Москвой занимался рассвет. Корсаков осторожно встал, стараясь не разбудить похрапывающего Пашку, включил чайник и, на цыпочках подойдя к двери в спальню, заглянул. Анюта дремала, подложив под голову подушку и привалившись к спинке кровати, Марина спала у нее на плече. Услыхав едва слышный скрип двери, Анюта открыла глаза.
– Чего тебе? – прошептала она, грозно хмуря брови.
– Посмотреть, как вы.
– Посмотрел? А теперь закрой дверь с той стороны. Она только уснула.
Хмыкнув, Корсаков закрыл дверь. Анюта была в своем репертуаре – проявлять материнскую заботу было ее любимым занятием. Иногда это было приятно, но иногда раздражало, и Корсаков выходил из себя от чрезмерной опеки.
– Ты мне скоро сопли вытирать будешь! – говорил он в таких случаях.
– Если разучишься – буду, – соглашалась Анюта.
Вот и сейчас она взяла под опеку женщину, которая была старше ее лет на семь.
Корсаков заварил кружку кофе, устроился возле стола. Заворочался в кресле Воскобойников.
– Это мне снится или действительно пахнет кофе? – сонно спросил он.
– Это действительно пахнет кофе, – задушевным голосом подтвердил Корсаков. – Чарующий аромат. Пришлите нам три крышечки от стограммовых банок и взамен утраченному здоровью получите прекрасную красную кружку. Пластиковую, – уточнил он.
– Налей мне кофейку, – слабым голосом попросил Павел.
– А как же больное сердце? – вкрадчиво осведомился Корсаков.
– Ну, налей, пока Марина спит. Что тебе, жалко?
– Для друга ничего не жалко. С сахаром?
– Ага.
– Со сливками?
– Если есть.
– А сигаретку прикурить? С кофейком сигаретка, это…
– Я сейчас встану и отниму кофе у тебя, – пригрозил Пашка.
– Понял.
Корсаков заварил еще кружку.
– Держи.
– Ох, какой кайф, – простонал Воскобойников. – Что вы меня все лечить взялись? Ладно водка, а то: не кури, кофе не пей. Ты хоть знаешь, что в растворимом кофе столько же кофеина, сколько в воде изпод крана? Все выпарили или выморозили. Чай и тот для сердца более вреден.
– Да пей, чего ты разобиделся.
– Тото! – Павел, прикрыв глаза, сделал огромный глоток. – А что ты там насчет сигаретки говорил?
Марина с Анютой проснулись около девяти утра. Пока они принимали душ, Корсаков приготовил завтрак: яйца всмятку, бутерброды и кофе. Воскобойников бродил по комнатам, с нетерпением ожидая, когда все уедут, чтобы спокойно заняться картиной. После завтрака он проводил всех на улицу и попросил, чтобы раньше шестисеми часов вечера никто не появлялся.
– Трудись спокойно, – сказал Корсаков, – а мы отдохнем. И за тебя тоже.
Павел поцеловал Марину, помахал Игорю и Анюте и закрыл двери. Корсаков услышал, как Воскобойников щелкнул замком и одобрительно кивнул – это он предупредил Пашку, что могут заявиться коллеги или просто друзья пивка попить и тогда никакой работы не будет.
– Ну что, красавицы? Куда едем? – спросил он, оборачиваясь к девушкам.
– Я бы хотела в Архангельское, – попросила Марина.
– Значит, едем в Архангельское, – сказала Анюта, – есть возражения?
– Никаких, – поспешил ответить Корсаков.
– Вот и отлично. А потом предлагаю на пляж, а потом поедем ко мне, в Митино. Это по дороге. Должна же ты посмотреть, как я живу.
– Хорошо, – согласилась Марина.
Поехали на красной «daewoo» Анюты. Марина, хотя ей хотелось обкатать «Ниву», не возражала – после ночного происшествия она чувствовала себя невыспавшейся. Анюта наоборот, будто спокойно проспала всю ночь, была полна сил и энергии. Она усадила Марину на переднее пассажирское сиденье и пообещала ехать осторожно. Корсаков, прежде чем сесть в машину, шепотом сказал, что у Марины только полтора месяца беременности и не стоит так ее опекать. Анюта отмахнулась от него, ядовито спросив: он беременный или Марина? – и заявила, что она как женщина лучше знает, что делать.
Через Строгино выехали на Новорижское шоссе. Анюта вела машину быстро, но без своей обычной наглости, не забывая, однако,