Июнь 1941 года, концлагерь на Новой Земле. Заключенные этого острова «Архипелага ГУЛАГ» люди особенные: шаманы, знахари и ученые-парапсихологи из спецотдела НКВД – противостоят магам из черного ордена СС.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич, Николаев Андрей Евгеньевич
на шесть десятилетий. Она наслаждается своей местью, как гурман впервые попробованным блюдом. Наш мир разделился, и теперь на ее стороне не только мертвяки. Нет конца битве, и потому я пришел за помощью. Мы, изначальные, всегда соблюдали договор. Отдельные просачивания в ваш мир и путешествия по нашему миру духов ваших шаманов и колдунов не в счет. Всегда найдутся отщепенцы, не признающие договоров. И вы, и мы караем отступников. Мертвяки и ее последователи ничего не знают о договоренности или не хотят знать. Они – варвары, не знающие закона, и даже не подозревают, что существуют Врата. Хельгра не посвятила их. Они пройдут сквозь Врата, даже не заметив, стоит ей ослабить контроль, и тогда вы…
– А чем они хуже вас, всегда мечтавших взломать Врата?
– А чем лучше ваши сказки о втором пришествии и загробной жизни? Врата для нас – легенда, дарующая силы выжить в подземелье. Ты даже не представляешь, инквизитор, каково жить, когда в тебе пробуждается память о Времени без Великого льда. Ваши детские сны о лете, о тополином пухе, теплой реке и поющих птицах – это наши кошмары. Они стали кошмарами, когда сотни поколений минуло, но легенда осталась легендой.
– А ваш мир – гниение и разложение, тухлая вода, капающая со сводов, монстры, чавкающие тухлятиной, – наши кошмары. Я здесь, чтобы они не стали явью, – магистр скрестил руки на груди, свысока глядя на собеседника.
– Черное не может существовать без белого, ваш мир – без нашего. Так было всегда, но все изменится, если гросты победят. Отзови Хельгру, инквизитор.
– Она не дворовая собака, чтобы слушаться кого бы то ни было. Я не властен над нею.
– Тогда пропусти Бальгарда через Врата.
– А я его не держу. Он сам выберет дорогу, время и сторону, на которой выступит. Не боишься, что это будет сторона Хельгры и гростов?
– Любая определенность предпочтительнее неизвестности. Если меч предков он получит от нас, то будет на нашей стороне.
– Меч еще нужно найти. Как я понимаю, у тебя его нет.
– У тебя тоже, – криво усмехнулся Горланг. – Найти его – вопрос времени. И как только меч будет найден, Бальгард в этом мире не задержится.
– Мне без разницы, получит Бальгард меч от тебя или от Хельгры. Я – наблюдатель, арбитр.
– Удобная позиция.
– Нейтральная, – уточнил магистр. – Смотри, я предупредил, – он отошел в сторону, дал знак своим людям, и те отступили, подбирая павших и растворяясь в подворотнях и переулках.
Горланг почти неслышной командой созвал латников. Они встали за его спиной, безучастные, словно каменные статуи. Магистр взглянул на них:
– Вы тоже не чураетесь использовать нелюдей.
– Слишком немного осталось изначальных, чтобы уничтожать их в бессмысленных схватках, – пожал плечами Горланг. – Бальгард спустится в наш мир, следуя за своей возлюбленной. Он победит гростов и научит мой народ бессмертию. Так гласит легенда, и так будет. Не смей мне мешать, инквизитор, иначе я разверну полки и брошу их на штурм Врат. И тогда на наших плечах в твой мир ворвутся орды гростов. Я ненавижу твой мир, созданный отступниками, но не желаю ему такого кошмара. Земля после нашествия мертвяков станет пустыней, и места на ней не будет ни вам, ни нам, – Горланг склонил голову, снимая с шеи цепь. – Это пропуск для Бальгарда в мой мир.
Драконы, свившиеся на медальоне, висевшем на цепи, являли подобие свастики. Горланг раскрутил цепь, как пращу. Засвистел рассекаемый воздух. Цепь сорвалась с его руки и устремилась в открытое окно особняка. Магистр взмахнул рукой, и медальон замер в воздухе. Покачиваясь, словно маятник, он висел между магистром и Горлангом, а над ним сцепились их взгляды: один, полный ненависти, другой – изучающий и задумчивый. Время замерло. Летели минуты, воздух, казалось, звенел струной от напряжения схватки, а глаза противников все также продолжали безмолвный поединок. С Арбата в переулок свернула группа молодых людей в кожаных куртках с заклепками. На ходу они пили пиво, ктото бренчал на гитаре. Группа проследовала мимо, не замечая ни замерших латников, ни стоявших друг напротив друга Горланга и магистра.
Наконец магистру надоела дуэль взглядов. Он опустил руку, и медальон, продолжив полет, сверкнул в последний раз под лучом луны и скрылся в окне на втором этаже особняка.
– Чтобы войти в ваш мир, этой безделушки мало, – сказал магистр, повернулся спиной к Горлангу и удалился в сторону Пречистенки.
* * *
Ветер чуть шевелил занавески на окне, трепетало пламя свечей в расставленных на полу стаканах. Некоторые свечи уже прогорели и осели на дне застывшими лужицами с черным, будто вмерзшим в воск червячком фитиля.
Анюта под утро стянула одеяло с Корсакова и завернулась в него, оставив снаружи
