Золотые врата. Трилогия

я, пропала она, – Славич искоса быстро глянул на Игоря.
– А ты не слушай… – начал было Корсаков и осекся.
Славич ухмыльнулся. Парни возле лестницы переглянулись, усмехаясь. Корсаков помолчал, унимая некстати возникшую дрожь в голосе, скрестил руки на груди, откинулся в кресле.
– Кто ж это тебе такое наплел, Виталик? – равнодушно спросил он.
– Слушок пошел, – гаденькая ухмылка опять скривила Славичу рот. – Сам знаешь – на каждый роток не накинешь платок. Народ все знает…
– Не заводи старую песню, Виталик. Про народ будешь на митингах вещать. Откуда узнал, что девушка пропала?
– А браслетик у тебя ничего, – словно не слыша вопроса, проскрипел Славич. – Дорогая вещь, древняя. Где взял?
– Нашел. Не продается, – отрезал Корсаков, краем глаза наблюдая за парнями.
– Догадываюсь. Такие вещи либо дарят, либо снимают с мертвого, – Славич помолчал, надеясь, видимо, что пауза выйдет зловещей.
Корсаков хмыкнул, подался вперед и заговорил, глядя ему в глаза, которые тотчас забегали, как мыши возле замурованной норы.
– Ты мне грозить пришел, Виталик? Ты же шестерка как был, так и остался. Забыл, как за полстакана за водкой бегал, хранитель традиций? Как за кришнаитами барабаны носил за червонец в час? Если дело есть – говори, если нет – выматывайся, пока не помог. Только прежде не забудь сказать, откуда про девушку узнал.
Парни недовольно заворчали, Славич поднял руку, успокаивая их.
– И до этого дойдем, Игорь Алексеич, а пока позволь тебя на наш праздник пригласить. Праздник единения славян, возрождения традиций предков наших, забытых ныне, но не сгинувших под пятой чужого бога.
– В гробу я видал ваши праздники. И не раз, причем. Соберетесь, бывшие хиппи, алкоголики закодированные, толкиенисты из совсем отмороженных и будете играть в славян «а ля Берендеево царство». А в завершение – групповуха вокруг костра. Неинтересно мне, Виталик, возле костра трахаться. Даже не столько возле костра неинтересно, сколько рядом с тобой.
– А зря ты меня обижаешь, – снова, как ему показалось, зловеще, усмехнулся Славич. – Поедешь – может, и шепну тебе, где девка твоя. Ну, как, договоримся?
– Вот теперь договоримся.
Парням возле лестницы показалось, что Корсаков пропал на мгновение и проявился уже возле стула, на котором сидел Славич. Захватив пальцами кадык Славича, Игорь рванул его со стула. Глаза «хранителя традиций» полезли из орбит, лицо побагровело.
– Если захочешь что дельное сказать, мигни, – шепнул Корсаков в выпученные глаза.
– Захочу… скажу… – прохрипел Славич, дергаясь, как марионетка с запутавшимися нитями.
– Так говори, – Корсаков слегка ослабил хватку, – я внимательно тебя слушаю.
Славич вдруг странно взмахнул руками, расслабленно, будто плетьми и костяшками пальцев левой руки ударил Корсакова в висок. Удар был настолько неожиданным, что Игорь выпустил его тощую шею и попятился. Тут же на него насели парни: один с короткой дубинкой, вырвав ее из рукава, второй – с кистенем на тонкой цепи. Славич отскочил назад, оставляя между собой и Корсаковым кресло.
Боль от удара сковала правую половину лица, но странным образом успокоила Корсакова. Он знал, на что способен, кроме того, он был нужен Славичу и тем, кто его послал, живым. Как бы в подтверждение его мыслей, Славич крикнул:
– Не убивать!
Игорь уже понял, как они будут действовать: тот, что с кистенем, постарается отключить ему руки или ноги, а второй будет глушить дубинкой, как глушат вытащенную на берег рыбу.
Время замедлилось.
Парни двигались со своеобразной грацией: тела гнулись, как стволы деревьев под ветром, руки, будто ветви, гибкие, хлесткие, мелькали, угрожая обрушиться на Корсакова. Они были очень опасны. Были бы, не будь столь медлительны. Сам Игорь двигался с такой скоростью, что движения противников напоминали танец под водой – медленный и плавный.
Парень с кистенем присел, повел рукой, разгоняя стальной шарик на конце цепи, целя Корсакову в колено. Игорь подскочил и стопой ноги ударил его в лоб. На лице парня отразилось непонимание, обида, затем зрачки его сбежались к переносице, и он, опрокинувшись на спину, врезался в кресло.
Дубинка пошла вниз. На ее вершине Корсаков приметил обгорелое отверстие – видимо в дубинку заливали свинец. Игорь зашел сбоку, поймал дубинку и встречным движением вырвал ее из рук нападавшего. Перехватив дубинку за рукоять, он коротко взмахнул и впечатал ее в лоб парню. Ноги того подогнулись, и он мешком осел на пол.
Корсаков расслабился, взглянул на Славича. Тот стоял за креслом, с нелепо раскрытым ртом, явно не понимая, что произошло. Продев в петлю кисть левой руки, Игорь направился к нему,