Июнь 1941 года, концлагерь на Новой Земле. Заключенные этого острова «Архипелага ГУЛАГ» люди особенные: шаманы, знахари и ученые-парапсихологи из спецотдела НКВД – противостоят магам из черного ордена СС.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич, Николаев Андрей Евгеньевич
закат у нас доолгий, а ночь короткая. Звезд можете и не увидеть. А потом, как к северу подымемся, так ночи и вовсе не станет. Вот, как Канин Нос пройдем, так и все – круглые сутки белый день. Да. Тыто, Сашок, знаешь уже, а ты привыкай, красавица. Перекусить никто не желает? – он повысил голос, оглядел пассажиров, – а то прошу в каюткомпанию.
На ужин была жареная треска, салат из водорослей, моржатина. Выпили по рюмке настойки. За столом царила тишина, даже словоохотливый Евсеич был на удивление молчалив.
Когда все стали выбираться изза стола, он, закурив трубку, сказал:
– Ну, значит так – вместе нам, стало быть, суток пять, а то и поболее, жить. Так, что порядок такой: завтрак в восемь, обед в два, ужин – в семь поместному. Попрошу не опаздывать, ждать не будем. Тут у нас не курорт. Гордей, как машина?
– Порядок, – пробурчал механик.
– Значит, так и будет: через неделю сойдете на берег и живите, как знаете, а пока всем слушать меня. Касается всех. Бардак не допущу, если шторм – сидеть по каютам. Не хватало еще из моря вас вылавливать. Вот и все, ступайте с богом.
– А не то – на рею, – проворчал Михеич.
– Чего? – не расслышал Шамшулов.
– Чего слышал: за ушко и на солнышко.
Назаров дождался на палубе Ладу, проводил до каюты. Она попыталась вернуть ему оленью парку, но он не взял, отшутившись, что у них есть, чем согреться. Задержав ее руку в своей, он хотел чтото сказать, но, потом, раздумав, просто пожелал спокойной ночи.
Кривокрасов сидел на старой лебедке на корме, курил, наблюдая за ныряющими в кильватерную струю чайками. Назаров устроился рядом. Михаил выжидающе посмотрел на него.
– Ты был прав, – сказал Назаров, – девушка действительно необычная. У меня возникло ощущение, что она читает мои мысли. Причем, читает, сама не желая этого.
– А что я тебе говорил! У тебя есть какието инструкции относительно нее?
– Нет. Просто предписание доставить в «бестиарий».
– Куда?
– В лагерь. Это его неофициальное название. Мне, когда сюда ехал, прямо сказали: люди исполняют важную и опасную работу, направленную на повышение обороноспособности страны. Твоя задача – обеспечить им все условия. По всем возникшим вопросам обращайся к Александру Васильевичу Барченко. Это, вроде, как старший среди заключенных. Хотя, какие там заключенные! – Назаров махнул рукой, – живут, как хотят, а мы их только охраняем. Понимаешь, не общество от них, как обычных зеков, а их от общества, от природы, от тех же медведей белых. Слышал, что с первым начальником стало?
– Слышал, – поморщился Кривокрасов, – странно даже: в охраняемый объект проник зверь, как я понимаю, совсем не маленький, пообедал начальником лагеря и спокойно ушел. И никто ничего не видел. Очень странно.
– Мне этот Барченко, Александр Васильевич, довольно прозрачно намекнул, что зверь пришел в лагерь неспроста. Чуть ли не специально по душу начальника, вот так. Я сперва думал – попугать решил. Ну, меня так просто не испугаешь, а потом такая чертовщина началась… Я думал, с ума схожу. Оказалось – нет! Оказалось, это мои зеки проводят эксперименты с человеческой психикой, с перемещением в какието астральные пространства, а я просто по недосмотру оказался рядом, попал под наведенные поля ментального излучения. Я таких слов, как пирокинез, телепортация, чакры раньше просто не знал, а теперь они у меня прямо от зубов отскакивают!
– Но, я так понимаю, порядок ты всетаки поддерживаешь?
– Порядок они поддерживают сами, а я тихо плесневею от безделья, Михаил. Ладно, что говорить, вот придешь – сам все увидишь.
Шамшулов уже храпел. Лейтенант быстро разделся, пожелал спокойной ночи и мгновенно заснул. Михаил развесил гамак, долго устраивался в нем, а когда, наконец, улегся, понял, что сна ни в одном глазу. Гамак покачивался от бортовой качки, словно колыбель, ритмично стучала машина, в борт размеренно били волны.
Чтото странное происходило с этим лагерем. «Бестиарий», кажется, так назвал его Назаров. От слова «бестия», что ли? Ну, прямо как из какойнибудь проповеди слово. Эксперименты с психикой. Гдето в памяти было воспоминание о какихто гипнотизерах, разоблаченных года три назад. Вроде бы пытались повлиять на членов партии, организовывали секретные общества. Помнится, названия у этих обществ были какието средневековые. Братство то ли рыцарей то ли адептов. То ли гроб Господень они искали, то ли храм создавали. Кривокрасов тогда еще работал в уголовном розыске и интересоваться подобными глупостями не было времени. Гдето чтото слышал, или читал. Аа, решил он, приедем на место – разберемся. Обычно самые мистические события имеют самое простое объяснение.
Утром Ладу разбудил длинный, пронзительный
