Золотые врата. Трилогия

А потом – марш по каютам. Не до вас будет, – он вынул пробку из переговорной трубы, – машина, как там у вас?
– Порядок, – хрюкнула труба.
– Гордей, шторм идет, – предупредил старик. – Через час здесь будет.
– Справимся, не впервой.
Лада посмотрела над его плечом вперед и, ахнув, протянула руку.
– Господи, какая красота!
– Аа, – проворчал Евсеич, – проняло! Где ты на земле такое увидишь? Нигде!
Открывшийся на вершине волны вид потрясал: везде, куда только достигал взгляд, катились грозные валы. Они шли навстречу кораблю ровными рядами, словно солдаты в атаку, ветер сдувал с белых гребней пену, солнце пронзало волны, делая изумруднозелеными, с глубокой синевой в основании. Пена рассыпалась под ветром мельчайшими брызгами и водяная пыль вспыхивала на солнце сотнями радуг. Зрелище было настолько потрясающее, что все невольно залюбовались красотой стихии.
– Это все, конечно, хорошо, – сказал старик, – но ты смотри дальше, красавица. Воон туда смотри, – он дождался, пока «Самсон» снова достигнет наивысшей точки и, на миг оторвав руку от штурвала, повел рукой по горизонту.
Если над кораблем было ясное небо, далекое и светлоголубое, словно выстуженное долгой зимой, то над горизонтом вставала чернильная темнота, будто оттуда огромной, вставшей в полнеба стеной, надвигалась ночь. Кривокрасов почувствовал, как сердце ухнуло кудато в пятки и бьется там, словно пытаясь вырваться сквозь стельки и каблуки сапог наружу. Охнула Лада, Назаров наклонил голову, исподлобья, как на врага, глядя на надвигающуюся черную полосу.
– Чтото уж больно ходко идет, – пробормотал Евсеич, – по глотку чая, пожалуй, успеем, а потом – бегом в каюты. Хотите – сидите вместе в каюткомпании, но чтобы на палубу не шагу.
Хлопнула дверь рубки.
– А вот кому чаю? – спросил Вениамин, поднимая над головой термос.
– Ты вот что, Веня, – сказал Евсеич, – слетай в кубрик, передай ребятам, чтобы шлюпку закрепили. Видишь, чего на нас идет.
Матросик оглянулся, присвистнул и, передав Назарову термос, скатился по трапу. Кривокрасов достал из шкафчика две кружки и протянул их Назарову. Тот открыл термос, взглянул на сержанта.
– Что, мандражируешь? – тихо спросил он.
– А ты? – с вызовом вернул вопрос Михаил.
– Есть немного, – признался Назаров.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Кривокрасов, – а я ведь даже на Средиземном море не бывал. В Клязьме пескарей ловил, да на Москвереке загорал.
Передав одну кружку Ладе, он протянул другую капитану. Тот, обжигаясь, быстро выпил чай.
– Давайте быстрей. Внизу допьете, там, в камбузе, чайник горячий.
Назаров снова наполнил кружку, отдал ее Кривокрасову. Почувствовав, что Лада смотрит на него, он приосанился, небрежно взглянул через плечо на надвигающуюся тучу и едва не уронил термос: невероятно, но штормовая полоса, еще несколько минут назад закрывавшая горизонт, теперь была в двухтрех милях от корабля. Кривокрасов, шумно дохлебывал чай, не сводя с нее взгляда. Клубящиеся тучи, казалось, съедали голубое небо. Пропитывали его, словно пролитые чернила промокашку, накрывая море беспросветным мутным покрывалом. Волны темнели, теряли прозрачность, становясь угрюмыми и морщинистыми – шторм гнал перед собой стену дождя. Уже можно было различить, как низвергаются с неба косые струи, надвигаясь широким загибающимся по краям фронтом, будто окружая плывущий навстречу буре старый сейнер.
– Все, ребята, шутки кончились, – крикнул Евсеич, – бегом вниз. Если Веньку встретите – пусть сидит с вами.
– Я уже здесь, – матросик ворвался в рубку, словно гонимый порывом ветра.
Лада, Назаров и Кривокрасов бросились к трапу.
– Молодец, – услышал Михаил, слетая вниз и почти не касаясь ступеней, – шлюпку закрепили?
Ответа рулевого он уже не услышал. Назаров открыл дверь, Лада переступила через высокий комингс.
– Давай веселей, – крикнул Назаров.
По палубе ударили первые струи дождя. Пропустив Кривокрасова, Назаров оглянулся. Дождь и град ударили его в лицо, в грудь, уши заложило от рева ветра, палуба стала уходить изпод ног. Кривокрасов схватив его за руку, втащил внутрь и захлопнул тяжелую дверь. В свете тусклой лампочки лица всех казались одинаково серыми и испуганными. Снаружи в дверь забарабанил град. Казалось, что буря хочет достать спрятавшихся от ее ярости людей.
Корабль дрогнул, повалился на борт, Назарова прижало спиной к переборке. Лада, стоявшая напротив, упала на него. Он вскинул руки, обхватил ее, ощущая под оленьей паркой хрупкие плечи девушки. Она подняла голову, и он растворился в ее зеленых глазах, так похожих на пронизанные солнцем волны. Время будто