Золушка нового тысячелетия

и айда чистоту наводить!
   — Хозяйственная ты наша… И кому такое чудо достанется… — Ира хитро покосилась на сестру. — Какому царевичу-королевичу наша Марья-искусни… — Ей в лицо прилетела диванная подушка. — Совсем обалдела?! Мало ли кто чем на ней сидел, а ты мне её в лицо!
   Девушки с любопытством посмотрели на поднявшееся облако пыли почему-то грибовидной формы. Ира старательно прокашлялась и вопросительно посмотрела на Лину.
   — Ну, физики-ядерщики у нас квартиру не снимали. В последнее время. Наверное… — пожала плечами хозяйка помещения. Ира пулей помчалась в ванную оплевываться и умываться.
   Лина присела на подоконник рядом с задумчивой Мариной. С высоты третьего этажа просматривался почти весь двор. В нарядно раскрашенной песочнице сидели две маленькие девочки, старательно ковыряясь совочками.
   Напротив окна на ветке старого каштана важно прохаживалась, чеканя шаг, ворона. Она остановилась, внимательно присмотрелась к девушкам и, оглушительно каркнув, сорвалась вниз. Девушки подпрыгнули от неожиданности и едва не последовали за наглой птичкой.
   — Тьфу, напугала, зараза! — Марина схватилась за грудь, но почему-то с правой стороны. Она с надеждой проследила за падением «птицы счастья». — Успела-таки крылья раскрыть, — недовольно проворчала юная ворононенавистница.
   — Скоро лето… — помолчав, задумчиво протянула Марина. В тишине квартиры было слышно, как Ира в ванной в полголоса ругается из-за отсутствия полотенец.
   — Угу…
   Лина незаметно наблюдала за подругой и размышляла об обещании, данном Вадиму. А грозилась она, ни много ни мало, помирить этих баранов.
   Их история любви была довольно обычна. Девочка-отличница не самой блестящей внешности и обладательница отнюдь не ангельского характера влюбилась в первого красавца своего курса. Но, к удивлению многих и в первую очередь самой Маринки, он ответил ей взаимностью. Они встречались почти год, нередко ругались из-за какой-нибудь ерунды, но никогда даже мысли не допуская о расставании, когда вмешалась местная «звезда полей» Лизавета Громова. Она решила, что негоже какой-то серой мыши занимать место рядом с Вадимом, которое ей, Лизавете, подходило намного больше. Начала она, как ей показалось с более слабого противника — Марины. Сначала в ход пошли подколки, потом откровенные издевки, но будучи посланной по матушке, причем прилюдно и в очень невежливой форме, отстала. Зато буквально прилипла к Вадиму. То конспект возьмет переписать, то подсказать на семинаре, ведь он «таааакой умный!». Поначалу парню льстило такое внимание, но постепенно начало его утомлять, тем более, что он замечал реакцию Маринки, которая, в конце концов, не выдержала и однажды ехидно поинтересовалась:
   — А о чем ты сегодня на перемене с Лизкой интимно шептался?
   — О практике, — отрезал Вадим, прекрасно понимая, куда клонит его девушка. Ему и самому надоело рвение Громовой и тут, то ли мужская дурь взыграла, то ли он гороскоп с утра не прочитал, в котором прямым текстом указывалось: «В возможных конфликтных ситуациях сегодня лучше промолчите», но он задал роковой вопрос. — А тебе что-то не нравится?
   — Ну, что ты! Все просто зашибись! Только вот если я попытаюсь с каким-нибудь парнем обсудить учебу, практически зажавшись посреди коридора, ты будешь недоволен!
   Слово за слово они поругались и сгоряча решили расстаться. Одумались уже на следующий день, но поскольку оба считали себя правыми — а как же иначе! — то мириться первым никто из них не желал. На людях они были неизменно вежливы и спокойны, но частенько по ночам Лине приходилось по телефону успокаивать то одного, то другую.
   Вся группа уже почти месяц с интересом наблюдала за этой эпопеей. И только двум студентам было неинтересно и грустно: Ире, которая переживала за сестру и Лине, у неё причин было целых две. Первая — хотелось, чтобы её друзья перестали, наконец, дурить, сели и нормально поговорили, потому что эти двое действительно любили друг друга, но из-за непростых характеров никак не желали уступать. Вторая — и Вадим, и Марина избрали Линку практически семейным психологом и по очереди изливали на неё свои чувства и претензии друг к другу. Девушка некоторое время терпела, но потом заявила, что она «сначала двинет ему в козлиный лоб, потом этой овце по загривку, а затем запрет их в каком-нибудь чулане, чтобы они там или помирились, или прибили друг друга, но перестали, наконец, выносить ей мозг!»
   Друзья обиделись и несколько дней с ней не разговаривали, что было расценено Линой как высшее благо. Но счастье было недолгим, и она уже подумывала об осуществлении своей угрозы, как к ней подошел Вадим и огорошил:
   — Я хочу с Мариной