Золушка нового тысячелетия

помириться, но не знаю как. Поможешь?
   — Блин, может мне с вас начать деньги брать за сеансы психологической разгрузки?! — начала она, но осеклась, поняв, о чем он просит. — Серьезно?
   — Да, только мне кажется, что она меня разлюбила…
   Лина хотела было посоветовать перекреститься, но у парня был такой несчастный вид… А если вспомнить, что вчера Марина полдня рассматривала вопрос «Вадим — любовь всей моей жизни или так, хрен с горы?», то желание относительного покоя и отсутствия рядом кислых рож стало почти нестерпимым.
   — Ну, давай сочинять план по захвату объекта «Марина Зайцева»!
   О том, что эта крепость готова сдаться без боя, она решила не упоминать.
   — Лин… А Вадик про меня ничего не говорил?.. — Марина рассматривала радиатор батареи так, как будто ничего более захватывающего в жизни не видела.
   — Ты с какой целью интересуешься? Помнится, несколько дней назад я слышала: «Ну его нафиг! Это было временное помутнение рассудка!» — Лина старательно скопировала Маринины интонации.
   — Люблю я его! — Маринка всхлипнула и прижала ладошки к глазам, пытаясь сдержать слезы. — Ничего не могу с собой поделать… — под конец фразы она окончательно сбилась на плач.
   — Успокойся! — Линка испуганно дернулась, прижала Марину к своему плечу и начала потихоньку укачивать, в тщетной надежде успокоить. — Зайка, перестань, не плачь. Он тебя тоже любит, я уверена. Просто он парень, а мужики в этом плане на всю голову ушибленные… — Она крепче обняла подругу. Марина уткнулась лицом ей в шею и продолжала тихо всхлипывать. Когда Ира показалась в комнате, она уронила с трудом найденное полотенце и метнулась к сестре.
   — Чего она? — тихо, одними губами спросила Ира, обнимая страдалицу за другое плечо.
   Лина закатила глаза и так же ответила:
   — Вадим.
   — Марин, хватит тебе рыдать. Я понимаю, что во время плача калории расходуются, но давай лучше с спортзал сходим? — по опыту Ира знала, что успокаивать Маринку дохлый номер, её можно только чем-нибудь отвлечь.
   — Вот видишь! Она меня не понимает, а ещё сестра называется! — и ещё теснее прижалась к Лине.
   — Я не вижу, зато чувствую, что ты об мой шарф сопли вытираешь. Я не в претензии, но стирать его будешь сама.
   — Какая ты мелочная! Я тут страдаю, я ты какую-то тряпку для меня зажала…
   Линка подумала было обидеться, но не стала и со словами:
   — Для тебя ничего не жалко, дарю! — сдернула с шеи злополучную удавку и, удерживая двумя пальцами, широким жестом протянула Марине.
   Шарфик уныло обвис. Помимо следов слез и соплей, он цвел разводами от потекшей туши и пятнами от помады. Марина прикинула состояние своего макияжа и затянула новую песню:
   — Кроме того, что я несчастная, я теперь ещё и страааааашная…
   — Да ты по жизни страшная, чего только теперь расстроилась? — рубанула с плеча Ира и попыталась сбежать.
   Шоковая терапия сработала. Сестра не оценила такой экстравагантный комплимент и, утеревшись рукавом, попыталась дать подзатыльник, но промазала.
   — Помолчала бы, убогая. Мы же на одно лицо! — но обидный эпитет отвлек от слез и она заметно успокоилась.
   — Вы у меня обе умницы, спортсменки, а если тебя, Ир, расчесать, а Марусю умыть, то ещё и красавицы! — Лина погнала подруг в ванную и следующие полчаса пыталась вернуть им человеческий вид.
   Её грызли сомнения. С одной стороны Марина её подруга и пересказать разговор с Вадиком святое дело. С другой — Вадим тоже не чужой, тем более что просьба была конфиденциальной. Она привыкла держать слово, но соблазн был велик как никогда. Если поговорить с Мариной, то уже сегодня вечером они помирятся, в этом можно не сомневаться. Вот только вынесут ли из случившегося урок, о том, что нужно не только любить друг друга, но и доверять? Здесь уже возникали определенные сомнения. Поэтому Лина решила промолчать. В конце концов, не маленькие, сами разберутся.
   Как оказалось, вытряхивание пыли из всех щелей, мытье окон и прочие занятия по приведению жилища в божеский вид, заняли гораздо больше времени, чем девушкам казалось вначале. Маришка, быстренько свернув душевные терзания и возвратив себе позитивный настрой, так рьяно взялась за управление мероприятиями по наведению чистоты, что уже через пару часов Лина усомнилась в прелестях отдельного проживания.
   — Все, я больше не могу, — простонала Ира, стоя на четвереньках перед унитазом и сжимая дрожащими руками туалетный ершик. — У меня коленки болят, поясницу ломит, в глазах темнеет и уже почти жить не хочется!
   — Налицо все признаки депрессии, — подала голос Лина, которая в это время пыталась выгнать из-под ванны жирного паука. Насекомое бомжевать явно не хотело, потому