Золушка нового тысячелетия

   — Во-первых, ты не пьешь.
   — Ради такого дела начну. Ещё возражения?
   — А во-вторых, насколько я помню, ты учился в музыкальной школе по классу фортепьяно. Не задолбаешься эту бандуру туда-сюда на третий этаж без лифта по два раза за ночь таскать?
   — Я всегда говорил, что хорошая память у женщины — это зло… — задумчиво пробормотал Стас. — Ты трубочку обратно сестренке отдай, — и продолжил, услышав легкий шорох и недовольное сопение. — Итак, твоё решение, Ангел?
   — Согласна, — вымученно выдохнула Лина. — Но с одним условием.
   — Внимаю с закрытым ртом и открытым сердцем.
   — Подвеску вернешь в понедельник, а то я без неё до субботы не доживу…
   — От тоски зачахнешь? А откуда мне знать, что не обманешь?
   — Торжественно клянусь!
   — Положив правую руку на журнал «Космополитен»?
   — Нет, наступив левой пяткой на коврик перед Евиной дверью!
   — Не уверен, что доволен такой заменой, но ты из меня сегодня веревки вьешь…
   Ева отобрала телефон и, буркнув:
   — Завтра с утра созвонимся! — отключилась, поняв, что эти двое могут препираться до утра.
   — Матвеев!!! — ругательный Линкин рык прозвучал очень громко и проникновенно. Эхо в испуге заметалось по подъезду и затерялось где-то в районе чердака, предварительно заставив подпрыгнуть придремавшую на подоконнике второго этажа дворовую Мурку.
   И, словно этого было не достаточно, снова зазвучал пронзительный лейтмотив этой ночи:
   — Да что же это делается?!…
   Девушки ласточками влетели в гостеприимно распахнувшуюся от пинка Евы дверь и, мгновенно забаррикадировавшись изнутри, прислушались. К возмущенному голоску бдительной бабульки добавился густой мужской бас, который сначала предложил пенсионерке отправляться спать, но получив в ответ угрозу вызова участкового, чтобы тот разобрался со всякими подозрительными личностями, матерно выругался и искренне посочувствовал зятю этой воистину боевой женщины.
   — Колян знает, что говорит. У самого теща кого хочешь в гроб вгонит… — задумчиво хмыкнула Ева, не отнимая уха от двери. Но в подъезде снова все стихло.
   — Какой же все-таки козел! — никак не могла успокоиться Лина.
   — Колян?
   — Причем тут твой сосед?! Я про Стаса!
   — А! Это да. Есть такое дело. Слушай, у меня где-то была бутылка коньяка. Морально разложиться мы сегодня уже не сможем, но культурно выпить — вполне.
   Линка скривилась, но не от самого предложения — после общения с этим винторогим нужно было стресс снять — а от предложенного напитка. Сама она предпочитала белое вино, но в доме сестры такие напитки не водились как класс, поэтому она решила не гневить судьбу и выпить, что дают.
   — А давай! Только я много не буду, а то завтра не то вещи не смогу перевезти, а голову от подушки не оторву.
   — И в кого ты у нас такая слабенькая? — разочарованно поцокала языком Ева, для которой триста грамм коньяка вполне могли сойти за аперитив. — А как же медицинский спирт? Неужели на церемонии посвящения в студенты не дали хлебнуть вступительные?! — она слегка подпрыгнула, одновременно взбрыкнув обеими ногами, и туфли испуганно прыснули в разные стороны. Одна забилась под тумбочку в прихожей, вторая улетела на кухню, откуда донесся звук глухого удара и, сразу за ним, разъяренный мявк.
   — Если бы всем студентам давали попробовать С2Н5ОН, чтобы осталось нашим преподавателям?!
   — Тоже верно…
   Степан выплыл в коридор, недовольно щуря желтые глаза, и демонстративно поточил когти о косяк. Если бы он мог говорить, то приветственная речь для хозяйки звучала бы: «Ой, дуууура…». Но он лишь выразил свое презрение взмахом хвоста и разворотом к девушкам упитанной филейной частью.
   — Ева, прячь обувь, их нагломордие изволят сердиться.
   Старшая, проводив питомца подозрительным взглядом, не стала спорить и полезла выковыривать улетевшую обувку.
   — Вот скажи кому, что я, адвокат Агеева, гроза злостных изменщиков и задолжников по алиментам, боюсь мести собственного кота, ведь засмеют…
   — У каждого из нас есть своя Божья кара. У тебя это Степан.
   — А у тебя, по ходу дела, Стас, — подколола Ева, достав таки неуловимую туфлю.
   — Не напоминай, — страдальчески скривилась Линка.
   — Ну, благослови, сестра! Я за вещами, — вздохнула Ева, опасливо приближаясь к двери.
   — А может, ну их? Что у тебя там ценного, кроме отвертки и огрызка?
   — А губная помада?!
   — Учитывая, что последний раз с накрашенными губами я тебя видела год назад, она уже благополучно протухла…
   — Есть в этом зерно истины, но собрать манатки надо. Что соседи подумают?
   — Что ты выносила мусор, и порвался