Золушка нового тысячелетия

позволит ей уехать непонятно куда ночью с незнакомым мужиком?! Наивная какая! Нужно будет завтра поговорить с Евой, разузнать все о её сестре. Был реальный шанс, что Ангел уже с кем-то встречается. Но он в этом сомневался — если бы у неё был парень, кто бы её одну отпустил в ночной клуб?! А если и есть у неё кто-то, тоже не проблема — будем разбивать пару. Вот так, строя коварные планы по соблазнению вредной девицы, он, наконец, задремал.
   Для Евы утро началось… Достаточно того, что оно просто началось. Она, не открывая глаз, провела ревизию организма. Сказать, что у нее болела голова, значит, не сказать ничего. Какая-то сволочь ритмично долбила в виски. Секунд через двадцать она поняла, что это её собственный пульс. В желудке, судя по ощущениям, ворочался ежик, больной геморроем, а язык распух настолько, что она была уверена — стоит открыть рот, как тот выкатится, как у героя Джима Керри в фильме «Маска».
   Только спустя какое-то время она поняла, что не может пошевелиться, более того, на груди у неё лежало что-то очень большое и тяжелое. Ева все-таки рискнула и открыла глаза. И сразу же в ужасе закрыла их обратно. Она ослепла!!! Никаких проблесков, ровная чернильная темнота…
   Ей сразу вспомнилась жуткая история двухлетней давности, случившаяся в их городе, когда больше десятка человек полностью потеряли зрение из-за паленого алкоголя. Мысли метались, как куры по сараю после дружественного визита лисы.
   «Нужно вспомнить, кто мне эту бутылку подарил. Засужу, с**у!» — в беззвучной панике пообещала она сама себе. — «Секундочку, а почему я ничего не слышу?! Если учесть, что я оглохла и ослепла… К тому же не могу пошевелиться… Мама, это что же получается, я умерла и лежу теперь под гробовой доской?!»
   Она ещё раз безуспешно попыталась поменять положение тела. В ответ на это действие, придавившая её плита начала мелко вибрировать. Еве тут же вспомнился эпизод из произведения Марка Твена, и она испугалась так, что даже голова болеть перестала.
   — Хшсм… — единственное, что она с огромным трудом смогла из себя выдавить.
   Похоже, этот призыв чумного зомби сильно воодушевил гробокопателей, потому что плита затряслась ещё интенсивнее.
   — Сволочи, прекратите долбить перфоратором мой гробик! — прохрипела Ева. В ответ на это что-то острое вонзилось ей в грудь. — Осторожнее! Вы в меня что, вилами тычете?!
   Извиваясь всем телом, как червяк на крючке, Ева, непонятным образом, смогла сдвинуть какую-то тряпку, прикрывающую глаза. «Неужели родственники на нормальный саван пожлобились?! Похороны всего один раз в жизни, уж могли бы расстараться!» — думала она, пытаясь подглядеть в открывшуюся щелку.
   Спустя секунду у неё в голове, вообще, осталось только две мысли. Первая — удивленная: она никогда не слышала о возможности возникновения предынфарктного состояния у трупа. Вторая — восхищенная: надо же, как служба доставки Ада оперативно работает! Не успела представиться, а черти уже прискакали!
   Дело с том, что приоткрыв один глаз, она узрела склонившуюся над её лицом страхолюдную харю. Огромные желтые глаза с вертикальными зрачками сияли потусторонним пламенем. Абориген преисподней трясся, как припадочный, и периодически что-то вонзал ей под ключицу.
   «Так вот откуда у Степана эта привычка», — отстраненно подумала она. — «Не иначе, как они ближайшие родственники».
   Сложить все составные элементы своего «послесмертия» Ева смогла только через несколько минут. Она, не обращая внимания на боль и головокружение, резким рывком поднялась и сорвала с глаз повязку. Степан, не ожидавший от хозяйки такой подлости, мгновенно прекратил мурлыкать, зашипел, оттолкнулся от живота Евы мощными задними лапами и, оставив ей на память несколько шикарных кровоточащих царапин, оскорбленно скрылся под кроватью.
   — Блин, так реально окочуриться можно… Все, с сегодняшнего дня полный сухой закон! Линка, зараза, ты зачем мне глаза с ушами заткнула и в простыню замотала?! — крик, в силу её плохого самочувствия, получился негромким, но впечатляющим. Ева с трудом выковыряла затычки из ушей и кинула их в появившуюся на пороге комнаты сестру.
   — Затем, что иначе тебя бы ещё на подвиги потянуло, а так пролежала всю ночь спокойно, даже не пошевелилась ни разу! — Линка легко увернулась от «снарядов» и присела рядом с всклокоченной Евой.
   — То-то у меня все тело так затекло, — страдальчески прошептала старшая, похрустывая суставами пальцев. Она скривилась от приступа тошноты и постаралась улечься обратно, но её отвлекло какое-то неприятное ощущение под попой.
   — Ты что, ночью в кровати сухари ела?
   — Во-первых, это были не сухари. Во-вторых — не я, а ты сама.