Золушка нового тысячелетия

учебной дисциплины внимания не обратила. Ужиком скользнув на свое место, Линка успела перемигнуться с подругами и приготовить тетрадь с конспектами, прежде чем преподша, морально раздавив «хвостатого», перевела карающую десницу на студентов. Те мгновенно затаились, не решаясь не то разговаривать, но даже громко дышать.
   Линка тоже на всякий случай пригнулась — спрашивать её сегодня вроде как не должны, но ход Жучкиных мыслей всегда славился витиеватостью и нелогичностью.
   — Сегодня устного опроса не будет, — дружный облегченный выдох, — потому что мы сейчас дружненько напишем небольшой тестик… — окончание фразы потонуло в разочарованном стоне в пятнадцать глоток.
   «Это мне наказание за то, что вместо зубрения микробиологии, предавалась развратным мечтам», — мрачно подумала Лина, морально готовясь получить «неуд»…
   Звонок на перемену прекратил их мучения, но настроения не прибавил. Радостно улыбающаяся Жучка отправилась на поиск следующих жертв, а будущие работники бормашины и зонда обсуждали написанный тест.
   — Сотникова! А с кем это ты вчера на парковке обжималась? — противный голосок Громовой мгновенно прекратил привычный переменный галдеж и привлек повышенное внимание к обозначенному вопросу.
   — А ты никак летопись моей жизни ведешь? — огрызнулась Линка, ругая про себя длинный язык Лизы. Теперь подружки с живой точно не слезут!
   — Нужна ты мне! — презрительно фыркнула главная сплетница потока. — Просто я чисто случайно знаю его девушку… Надеюсь, ты не думала, что он запал на тебя, неказистая ты наша? — Лизавета гордо выпятила грудь и окинула Лину сочувствующим взглядом. — У тебя же посмотреть не на что, не говоря уже про то, чтобы пощупать!
   — Спасибо за заботу, Лиза. Если когда-нибудь его снова увидишь, можешь поинтересоваться этим вопросом, самой интересно узнать, на что он повелся, — предельно вежливо ответила девушка и направилась к выходу. — Да кстати, все забываю спросить — чем это ты так родителей порадовала, что они тебе «Оку» купили?
   Громова, гордая обладательница «Тойоты Ярис», подаренной месяц назад на день рождения, от возмущения до крови прикусила себе язык.
   — Ну, что же так неаккуратно! Быстро рот прополощи, а то так и отравиться недолго! — сладко посочувствовала ей Линка под хохот одногруппников и вышла в коридор.
   Не то чтобы она поверила словам этой гадины, но определенные сомнения появились. Чтобы их развеять, она позвонила сестре, но та оказалась недоступна. А интересоваться этим вопросом у самого Стаса она сочла неприемлемым.
   — Умничка! Тебе благодарность от всей группы за опускание Громовой! — близняшки догнали Линку только через несколько минут.
   — Но эта гюрза тебе ещё отомстит, — предупредила Маришка. — Ты же знаешь, какая она, зачем нарываться?
   — Достала меня Лизка! — огрызнулась девушка. — Какого хрена она вообще ко мне прицепилась?!
   — Нравишься ты ей, сил нет! — хмыкнула Ира. — А все-таки, что за парень?
   — Я вам все расскажу через неделю.
   — Мы к тому времени от неудовлетворенного любопытства помрем! — слезно пожаловалась Маринка. — Может сейчас?
   — Не могу. Сама ещё толком ничего не знаю…
   — А что там Лизавета про его девушку блеяла? — поинтересовалась Марина. — Неужто действительно на два фронта работает?
   — Вот как узнаю, так все вам и расскажу!
   — А если это правда? — неуверенно спросила Ира. — Чего вы на меня так смотрите, я просто предположила. Так что?
   — Тогда трындец, тебе, Сергеевич…
   — Кстати, ты случайнее не с ним на Бал пойдешь?
   — Угу…
   — Понятно, — задумчиво протянула Ира. — Ты там смотри, Золушка, принца-то не покалечь.
   — Это как он себя вести будет, — мрачно пообещала Лина и скривилась, вспомнив, что забыла отдать в ателье платье, чтобы подол подшили.
   — Что ты морщишься? — не поняла Маринка. — Не нравится парень, так пошли дорогой дальней да ночкой лунной!
   — Я не от того… Про платье подумала.
   Несколько лет назад свежеизбранный мэр города решил возродить дореволюционные традиции и издал постановление о проведении ежегодного Весеннего Бала. Участниками должны были стать лучшие представители молодежи. С этой целью от каждого курса каждого ВУЗа города выбиралась по парню и девушке. Изначально предполагалось, что это будут отличники учебы и общественной жизни. Так и было. Первый год. Потом отличники смекнули, что такая привилегия хуже каторги, и каждую весну на голову мера обрушивались замысловатые проклятия — от «Чтоб тебя в избирательный список забыли внести!» до «Чтоб у него в соседней квартире открылся гей-клуб!».
   Где-то за неделю до объявления представителей, во всех