Золушка нового тысячелетия

   — Лучше сразу наголо побрей, чем выдергивать по волосинке! — зашипела Лина в ответ на особо болезненный рывок расчески.
   — А цветочек ты мне предлагаешь на «Момент» посадить или сразу гвоздиком прибить? — Ева повертела в руках шелковый гибрид лилии и орхидеи белого цвета. — Зачем он вообще нужен?
   — Это такая фишка Весеннего бала. На новогоднем сборище обязательно прикалывать к платью или прическе снежинку, — пояснила Линка.
   — Типа, символ непорочности? Ну-ну… Не вертись, сейчас лаком слегка сбрызну, чтобы хоть пару часов продержалась и будем платье одевать, а то через полчаса папа приедет.
   — Только не очень сильно, а то я их потом не раздеру, — попросила младшая, закрывая глаза и задержав дыхание.
   С платьем было немного труднее, потому что на подшивку подола Лина его так и не отнесла, и теперь вполне могла пропахать носом, наступив на край.
   — Значит так, будешь юбку при ходьбе немного приподнимать, а то ведь действительно навернешься ещё, — ворчала Ева, добавляя последние штрихи в виде янтарной подвески на шею и капельки духов на запястья. — Хоть туфли разносить ума хватило?
   — Обижаешь! Три дня по дому в них ходила. Правда, пару раз чуть шею себе не свернула, — призналась Линка, кивая на изящные лодочки на восьмисантиметровом каблуке. — Не привыкла я к такой обуви…
   — Начинай. Сколько можно скакать в балетках или кроссовках?! Ты же взрослый человек! А ведешь себя, как дитя малое. Что в тебе Матвеев нашел?..
   — И ты туда же!
   — А что, есть ещё сомневающиеся? — уточнила Ева.
   — Ага, одногруппница одна все тоже этому факту удивляется…
   — Это черная зависть! — категорично заявила она и, услышав бибиканье машины во дворе, высунулась в окно почти по пояс. — Давай, золушка, на выход — за тобой карета приехала.
   — Красавица! — вынес вердикт папа, осмотрев дочь со всех сторон. — А платья с вырезом поменьше не было? — он кивнул на Линкино декольте.
   — Все претензии к ней, — младшая сразу перевела стрелки на Еву. — Наряд она выбирала.
   — Нормально! — возмутилась та. — Я тут целый день красоту ей навожу, а потом ещё какие-то недовольства.
   — Что ты! Все супер! — пошла на попятный Лина. — Спасибо! — она порывисто обняла сестру. — Давайте выдвигаться на позиции, а то опоздаем.
   На выходе из подъезда вышла заминка — там раскинулась лужа, по глубине и размеру больше напоминающая небольшое озеро. В другой раз Линка бы с успехом преодолела её по кованому заборчику, отгораживающему клумбу, но на шпильках и в вечернем платье на такой подвиг не решилась.
   — И что мне делать? — вслух задалась она вопросом.
   — Сейчас все будет, — заверил отец, осторожно, стараясь не помять наряд, поднимая её на руки.
   — Эх, сразу детство вспомнилось, как ты нас на шее возил, изображая лошадку… — ударилась в воспоминания Лина.
   — Теперь на сидение на моей шее эксклюзивное право у вашей мамы. Уже скоро тридцать лет, как она там устроилась, — хмыкнул папа, скача через грязь игривым козликом. — Прошу! — он распахнул перед младшей дочерью дверь пассажирского сиденья. — Ты с нами? — это уже остановившейся рядом Еве.
   — Нет. Я по делам, а потом домой. Давай, систер, порази там всех красотой и изяществом манер, — она размашисто перекрестила Линку и поцеловала в лоб. — Если что — звони.
   — Угу. Ещё раз спасибо, что красоту навела.
   — Не за что. Хоть раз в жизни будешь похожа на женщину, а не на подростка, — резюмировала Ева и захлопнула за сестрой дверь автомобиля.
   Бал проводили в зале местной Филармонии. О том, что предстоит великосветская тусовка, кричали плакаты, развешанные в радиусе двух километров. Перед входом уже начал собирать празднично одетый народ. Молодые люди в смокингах и девушки в платьях разной степени пышности оккупировали тротуар возле дверей, переговариваясь, пересмеиваясь и покуривая. Одна из «дебютанток» с наслаждением раздавила бычок и громко спросила:
   — Ну что, пойдем, пока халявное шампанское не допили?
   — Это вам не Рио-де-Жанейро, — вполголоса вспомнила Линка знаменитую фразу великого махинатора.
   — А что, нормальной сейшн, — не согласился отец.
   — Пап, откуда ты такие слова знаешь?! — опешила дочь.
   — Я тоже, знаешь ли, ещё ого-го! — подмигнул ей отец. — Иди, за тобой уже пришли, — он кивнул куда-то в сторону.
   Лина проследила взглядом за его движением и увидела направляющего к ним Стаса. Сказать, что он выглядел хорошо, значит, не сказать ничего. Белый смокинг оттенял загар и черноту волос, выгодно подчеркивая широкие плечи.
   — Доченька, рот закрой и не нужно так зачарованно смотреть, а то мне прям неудобно стало, — вторгся в её неприличные мысли голос папы. Дочь немного покраснела,