Напряженный криминальный сюжет, изобилие драматических и любовных сцен, остроумная, часто на грани гротеска, манера изложения безусловно привлекут к супербестселлеру Анатолия Афанасьева внимание самых широких кругов читателей.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
— Все верно, — согласился Савелий, — но никак не могу. Воли моей нету.
Не хотелось огорчать добрых людей, а пришлось. Ваня Громыкин под их разговор незаметно осушил еще пару мензурок, и теперь очи его пылали ровным негасимым огнем. Он сходил в кладовку и принес целый мешок барахла. Вывалил прямо на пол.
— Выбирай, хлопчик, — заметил с гордостью. — Мало будет, еще притараню.
Где там мало: у Савелия аж в глазах зарябило. После долгих примерок облачился в черные брюки из прочного жесткого полотна, сидящие на нем как влитые, в красивую светло-голубую рубаху с металлической застежкой у ворота и в красный пиджак с блестящими латунными пуговицами.
— Надо же, — удивился Исай Яковлевич. — Прямо новорусский. Полный прикид.
— Кто такие новорусские?
— Неужто не знаешь?.. Наш основной клиент, Мутанты. Вон их сколько по лавкам, погляди.
— Рыночники, что ли?
— В каком-то смысле, конечно, рыночники. Смотря как понимать. Мы с Иваном об этом много думали. У них на всех одна извилина и на ней записано: купи, продай. Некоторые на этой одной извилине высоко взлетают, аж за миллион зашкаливают. Но это ничего не значит. С моральной да с биологической точки зрения — это вовсе не люди. Этакая грибница с человеческим лицом. Жертвенный слой. В годину смуты, браток, народ всегда выдавливает из себя как бы жировой излишек. Так во все века во всех странах случалось. Когда смута иссякнет, их всех сразу уроют.
— Умны вы чересчур, Исай Яковлевич, — буркнул Ваня Громыкин. — Гляди, как бы нас с тобой не урыли раньше ихнего.
— И так может быть, — согласился прозектор. — Исторически это даже неизбежно.
Поругивая доктора за ум, Ваня Громыкин вторично слетал в кладовку и вернулся с мешком обуви. Высыпал рядом с одеждой.
— Примеряй, хлопчик. В тапках далеко не уйдешь.
Савелию подошли высокие ботинки со шнуровкой, на каучуковой подошве. Теперь он был полностью экипирован, но без копейки в кармане. Громыкин об этом догадался.
— Ну чего жмешься, воскресший? Небось деньжат тебе надо?
— Необязательно, — сказал Савелий.
Исай Яковлевич порылся в халате и выудил смятую пачку бумажек — доллары, стотысячные купюры нашего достоинства, мелочевка.
— Этого добра у нас тоже хватает. Бери.
— Разве что в долг, — смутился Савелий.
— При нас с Ваней таких слов не произноси, — назидательно заметил прозектор. Вдруг метнул быстрый взгляд на стол, где лежал раскуроченный молодой человек.
— Слышь, Вань? Или мне показалось?
— Да чего показалось. Уж который раз дергается. Видно, спешит куда-то.
— Ну ничего, — успокоился прозектор. — Потерпит часок.
Немного погодя, когда выкурили по сигарете, Исай Яковлевич сказал:
— Что ж, брат, для полного парада тебе тачки не хватает. Водить-то умеешь?
— На тракторе доводилось ездить.
— Значит, все в порядке.
Втроем поднялись из подвала на больничный двор и прошли к гаражам. Народу нигде не было видно. Денек стоял солнечно-желтый, пригожий. По газонам гонялась за воробьями длинношерстная собака, помесь колли со шпицем. Под большим деревянным навесом притулилось несколько машин, в основном иномарки. Там же в холодке на лавочке сидел хмурый мужик в рабочем комбинезоне с бутылкой пива. Как выяснилось, это был местный механик Павел Семенович. При виде компании во главе с Исаем Яковлевичем механик оживился, заулыбался. Прозектор пожал ему руку и, ткнув пальцем в навес, спросил:
— Какая на ходу?
— Да они все на ходу, была бы заправка.
После этих слов Ваня Громыкин тут же передал ему квадратную бутыль.
— На, пей. Не подавись токо!
Не глядя на санитара, Павел Семенович сочувственно произнес:
— Ты, Ваня, среди своих жмуриков совсем охамел. Человеческий облик теряешь.
На свой вкус Исай Яковлевич выбрал продолговатую приземистую «вольву» салатного цвета.
— Ну-ка, Паша, заведи вот эту. Покажи клиенту, как с ней управляться.
Урок вождения занял с полчаса. Савелий приноровился, но дважды чуть не задавил собаку и один раз врубился в бетонный угол гаража правым боком. Помял бампер и разбил фару. Вспотевший от напряжения механик его одобрил:
— Ничего, обкатаешь по городу, только правила соблюдай.
— Какие правила?
— Правило простое: увидишь мента, жми на газ со всей силы.
— Спасибо, Павел.
С прозектором и санитаром попрощались по-братски. Исай Яковлевич его обнял, прижимаясь к животу, и едва достав макушкой до подбородка, заговорщицки шепнул:
— Знаю, кто ты. Но — поберегись. Второй раз редко воскресают.
Савелий поблагодарил за одежку и добрый прием. Санитар Ваня Громыкин со словами: «Э, чего рассусоливать!» — сунул на
