Напряженный криминальный сюжет, изобилие драматических и любовных сцен, остроумная, часто на грани гротеска, манера изложения безусловно привлекут к супербестселлеру Анатолия Афанасьева внимание самых широких кругов читателей.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
и поднатаскал их применительно к условиям Зоны. Леня Пехтура, человек сугубо военный, принял распоряжение близко к сердцу и без передышки гонял пацанов по окрестным лесам; но он тоже не вчера родился и отлично, как и Малахов, понимал, что в Зоне дальше вышек не рыпнешься. Разумеется, на случай, если им захотят устроить бойню, он приготовил несколько маленьких сюрпризов афганского замеса, но больше для самоутешения. Он видел, что Малахов мандражирует, но из своеобразно понимаемой субординации не лез с расспросами и только сейчас, перед самым выездом, осторожно поинтересовался:
— Чего-то опасаешься, босс?
Малахов ответил спокойно:
— Может, последний денек гуляем, Леня. Хочешь, оставайся. Если очко играет.
Обидел незаслуженно, но Леня Пехтура лишь холодно усмехнулся. Если бы он не умел сдерживать свои чувства, то не получал бы пять кусков в месяц.
— Не психуй, Кир. Очко у всех играет, когда по-настоящему даванут. Глупо дуриком в щель лезть. Мы же не тараканы. О себе подумай. Я-то при любом раскладе уцелею.
— Каким образом?
— Срок мой не вышел.
От чуть не затеявшейся ссоры их отвлекло сообщение, что прибыла медицина.
Худенький, верткий мужичонка в белом халате, назвавшийся доктором Игнатовым, за считанные минуты освидетельствовал покойницу и подтвердил предположение Пехтуры: инфаркт. Но это предварительный диагноз. Окончательное прояснение наступит после вскрытия. Доктор пообещал прислать перевозку и, получив хрустящую пятидесятидолларовую банкноту, также быстро укатил, как появился.
Перед отъездом Кир Малахов позвонил в город женщине, которая четыре месяца была его новой любовницей. Он эту ослепительную красавицу вынянчил из обыкновенной двухсотдолларовой эскортницы и гордился, что сумел в амбициозной бляди обнаружить нежное, теплое сердечко. Ее звали не по-нашему — Кипариса, Кипа.
Он ей сказал:
— Котенок, если к ночи не вернусь, — прощай!
Влюбленная шалава заблажила:
— Не смей, Кирка! Не смей так говорить. Я уже напустила ванну и сижу голышом.
— Что это значит?
— Вот бритва и вот коньяк. Не вернешься — перережу вены. Это правда. Я не вру.
— До ночи просидишь в воде?
— Сколько надо, столько просижу, — ответила Кипариса с необыкновенным достоинством, и он полюбил ее за эти слова.
Тронулись по солнцу двумя «Ауди» и одним «мерсом». Братва расселась по машинам хмурая, без обычных шуток и приколов.
Через два с половиной часа подлетели к Зоне.
В проходной бункер их пропускали по одному, каждого обыскивали, отбирали оружие.
Навстречу Малахову вышел сам Хохряков. Он празднично улыбался и раскрыл дружеские объятия.
— Кирюша, дорогой! Сколько лет, сколько зим. Дай-ка уж обниму по-стариковски.
Кир Малахов утонул в его объятиях, как в проруби.
Сергей Петрович позвонил летуну в шесть утра. Полковник был уже на ногах.
— Узнали меня, Антон Захарович?
— Да, узнал.
— Получили вчера приказ?
— Да, получил, — еле уловимая гримаска в голосе, неизвестно что означающая. Скорее всего, пренебрежение, как к приказу, так и к тому, кто его состряпал.
— Вы готовы его выполнить, полковник?
— Я его выполню, майор.
У Сергея Петровича не было охоты размышлять, почему летчик так сух и сдержан.
— Давайте уточним, когда выйдете на связь?
— В одиннадцать ноль-ноль. В тридцати минутах от цели. Вас устраивает?
— Устраивает, Антон Захарович. Удачи вам. До встречи на земле.
— Благодарю вас.
Все, точка. Не только в разговоре, но и, возможно, во всей их прежней жизни.
Сергей Петрович перезвонил Козырькову. В отличие от летуна тот был благодушен и расположен к шутке. Хотел рассказать какой-то свежий анекдот, но Литовцев перебил:
— Никак выпимши, Кеша?
— Грубо, Сережа. Неучтиво. Ты мне подносил? Вот кстати: год сотрудничаем, хоть раз угостил старшего по возрасту и званию? Нет, ни разу. Стыдно тебе должно быть.
— Кеша, будем живы, нажремся до усрачки.
— Господи, с кем связался, — огорчился Козырьков и перешел к докладу. Артиллерийский взвод и пехтура подтянулись в лес с ночи, пока не обнаружены. Командовать атакой будет подполковник Башкирцев. Поднимутся по радиосигналу. В Зону ворвутся однозначно. Дальше — темно.
— Ничего, просветлим, — пообещал Сергей Петрович, не особенно веря своим словам. — Ты где будешь, Кеша?
— Как условились, на командном пункте, в офисе. Кто-то должен уцелеть, чтобы дать показания на суде, верно?
— До встречи, Иннокентий Палыч!
— До встречи, сокол… Да, еще одно.
— Что такое?
— Ты настоящий мужик, Серый!
— Спасибо, брат.
