Напряженный криминальный сюжет, изобилие драматических и любовных сцен, остроумная, часто на грани гротеска, манера изложения безусловно привлекут к супербестселлеру Анатолия Афанасьева внимание самых широких кругов читателей.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
в хорошие сыновья не гожусь. Был бы хорошим, давно за тобой сбегал.
— Что ты мелешь? Ну что ты мелешь!.. Савелий, кажется? Так тебя кличут?
— Крестили Савлом, верно. Да ты садись, отдохни. В ногах правды нет, а путь еще неблизкий.
— Куда путь, куда? Что все это значит?! — Хохряков почти перешел на рык, но понимал, что кипятится зря. Теперь все бесполезно. Он сам знал ответы. Безнадежно вглядывался в зловеще подступившие заросли. Все это значило, что ему хана. По-прежнему в душе не было страха, лишь слабо натянулась хрупкая жилка под сердцем.
Савелий-сынок подтвердил его опасения:
— Пора передых сделать, отец. Смертушка подступила, но в таком облике она тебя не возьмет. Покаешься, тогда видно будет. На погосте в Опеково могилка давно тебя дожидается, удобная, глубокая, как райский уголок. Бог даст, матушка проводит.
— Может, это все сон? — с последней надеждой спросил Хохряков.
— Нет, батюшка, какой там сон. Сны были в прежней жизни, это явь.
— Господи, за что караешь?! — взмолился Хохряков.
— Он не карает, — возразил Савелий. — Он тебя пожалел.
Хохряков опустился на траву, без сил, без вздоха. Вдруг блестящая догадка его озарила, и стало легко, как утром в детстве. Это правда, Господь пожалел. Он, губитель, только тем занимался, что давил людишек, как вшу, перекраивал мир по своему хотению, лютовал и фарисействовал, а Господь, вместо того, чтобы дать щелчка, сына за ним послал, не кого-нибудь. Смилостивился, значит, хотя он, Васька Щуп, убивец и охальник, на это и надеяться не мог.
Хохряков не почувствовал, как по щекам покатились крупные слезы свободы и тоски. Но Маша-Кланя заметила и рукавом балахона, как ветерком, нежно утерла ему щеки.
— Не плачь, дяденька. Вся беда твоя кончилась.
— Верно, — подтвердил Савелий. — Осталось до дома дойти и помереть. Покаяться и помереть. Это нетрудно.
— Это нетрудно, — эхом отозвался Хохряков.
ТАИНСТВЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ
(Заметка из популярнейшей газеты
«Россиянский демократ»)
«Опять нам вешают лапшу на уши. Власти пытаются уверить, что в минувшую субботу регулярные войсковые части были брошены на прополку картофеля. Купиться на эту утку могут разве что лунатики.
По нашим источникам из администрации президента, на самом деле произошла крупная разборка между мафиозными кланами, предположительно, между солнцевской и кавказской группировками. По версии не пожелавшего назвать себя чиновника, вполне вероятно, что начался очередной раунд борьбы за нефтяную трубу. Поражают масштабы столкновения: впервые для выяснения отношений бандиты задействовали артиллерию и авиацию. Убитых не меньше сотни, идет опознание. Виновных — ни одного. Прокуратура, как обычно в подобных случаях, — молчит».
ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО
(Из той же газеты)
«В подмосковном лесу обнаружен полузадушенный труп известного политического деятеля, председателя думской фракции „За экономическую волю“ Доната Сергеевича Большакова. Накануне подверглось нападению его загородное поместье.
Что же происходит, господа?!
Давайте попробуем разобраться.
Сперва натуральная бандитская разборка с огромным количеством невинных жертв, следом чисто политическое убийство, живо напомнившее потрясшие мир убийства Влада Листьева, отца Меня и банкира Кивилиди. Понятно, что кому-то выгодно связать чудовищные преступления воедино и покрыть их этаким непроницаемым криминальным туманом. Не выйдет, господа!
Кем останется в нашей благодарной памяти Донат Сергеевич Большаков? Разумеется, в первую очередь великим тружеником, положившим всего себя на алтарь свободного предпринимательства. Но не только этим. Донат Сергеевич был человеком идеи. Мы все помним его последние выступления, пронизанные страстной заботой о будущем этой страны. Миллионы людей, отдавшие ему голоса, именно с ним связывали свои надежды и чаяния. И они не ошибались. Он был из тех, кто всегда выполнял свои обещания. В сложное, судьбоносное время Большаков осознал, что его место на переднем крае борьбы. Права человека, сострадание к ближнему, свобода совести — были для него не просто красивыми словами и значили больше, чем миллионы в швейцарских банках. Блестящий оратор, остроумный собеседник, безотказный спонсор, образованнейший человек, с высоким, как у Сократа,
