Напряженный криминальный сюжет, изобилие драматических и любовных сцен, остроумная, часто на грани гротеска, манера изложения безусловно привлекут к супербестселлеру Анатолия Афанасьева внимание самых широких кругов читателей.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
он в надежных руках. Датчики, прилепленные к вискам, послали импульс куда-то на дежурный пульт, оповестили: пациент в контакте. Дверь отворилась, вошел седовласый, средних лет мужчина с умным, худым лицом. Молча уселся за стол, разложил перед собой бумаги и только затем обратился к Гурко:
— Как самочувствие?
— Нормален. Где я?
— Это не ко мне. Давайте заполним анкету. Имя, фамилия, род занятий — и все прочее. Обыкновенная сопроводиловка.
— Документы в куртке. Там все сказано.
— Начнем с чистой страницы. Это важно, вы потом поймете. Ничего не придумывайте. Все будет тщательным образом проверено… Итак, имя?
— Пошел ты на х… — бодро сказал Гурко. Мужчина поднял удивленный взгляд, и в ту же секунду Гурко ощутил, как через датчики в мозжечок вонзилась раскаленная игла. Завопил от боли.
— Забыл предупредить, — посетовал мужчина. — Прибор реагирует на неадекватную эмоцию. На ложь, агрессию. Действие многоступенчатое. С каждым разом интенсивность воздействия увеличивается.
— Хороший прибор.
— Да, неплохой. Последнее достижение вычислительной техники. Однако каждый приборчик влетает, знаете ли, в копеечку, — по сумрачной физиономии господина скользнула тень улыбки. — Итак? Имя, род занятий?
Гурко быстро ответил на пятнадцать-двадцать вопросов и не получил ни одного удара в мозжечок. Примерно в половине случаев он бессовестно лгал. Прибор, действительно, был классный, но обмануть его ничего не стоило. Просто следовало держать психику в стабильном состоянии. Фирме «Фудзи» предстояло попотеть над его окончательной доводкой. Когда на вопрос о родителях Гурко ответил, что он круглый сирота, мужчина все же заподозрил неладное, подошел к прибору, подергал какие-то рычажки и даже постучал костяшками пальцев по изумрудной панели.
— Что такое? — встрепенулся Гурко. — Сломался, что ли?
— Да вроде нет, — мужчина вернулся за стол, достал сигареты и закурил. Гурко попросил и себе сигарету, на что седовласый смущенно сообщил, что подобный контакт выше его полномочий.
— А пожрать дадут?
— Обязательно. Как же без этого?
— Когда?
— Этого не могу знать.
— Но вы хоть знаете, как вас самого зовут?
— Разумеется. Называйте меня Ивановым.
Судя по тону, он и не думал шутить. Среди следующих вопросов было несколько любопытных. Какую пищу Гурко предпочитает, мясную или растительную? (Всякую.) Какого возраста женщин предпочитает? (Всех возрастов.) Занимался ли когда-либо педерастией или скотоложеством? (Эпизодически.) Как просчитать логарифмическую кривую? (Представления не имею.) Каков нынешний статус Чечни? (Империя.) Сколько братьев было у Иосифа Прекрасного? (Откуда мне знать, я же не турок.) Существует ли в природе вечный двигатель? (Безусловно.)
Закончив опрос, гражданин Иванов аккуратно сложил бумаги в папку, вежливо поклонился:
— Всего вам наилучшего.
— Взаимно, — ответил Гурко. — Передайте там, кому положено, что я голоден.
Не успел соскучиться, явился новый посетитель: невзрачный молодой человек в сером комбинезоне, и точно такой же комбинезон он нес в руках. На Гурко не глядя, сложил комбинезон на стул и повернулся уходить.
— Это мне? — спросил Гурко. Парень был, видимо, глухонемой, потому что даже не оглянулся.
Следом наведались двое бычар, одетые обыкновенно: джинсы, клетчатые рубашки. И физиономии у бычар были такие же, как у сотни тысяч их собратьев по Москве — тупые и веселые. Один отомкнул браслетку, буркнул:
— Давай одевайся!
Гурко послушно влез в комбинезон, который пришелся впору. Удобная одежда — молния на груди, крепкие пуговицы, нигде не жмет.
— Закурить бы, хлопцы, — попросил он. Хлопцы переглянулись, дружно гоготнули, как два жеребца, но не ответили.
По длинному коридору отвели его в помещение с бетонированными стенами, с цементным полом и с тремя душевыми кабинками. Босиком тут стоять было холодновато. В одной из кабинок висело вафельное полотенце и на полочке лежал кусок черного хозяйственного мыла.
— Давай под душ, — распорядился бычара, — смой грязюку.
Гурко разделся и встал под душ. На черное мыло косился с подозрением, но все же взял его в руки. Не успел намылиться, бычары налетели с пожарным брандспойтом. Откуда его приволокли, он и не заметил. Началась богатырская забава. Тугая пенная струя из шланга, если попадала прямой наводкой, чуть не валила с ног. Ощущение было такое, как если бы насаживали на кол. Один раз, оскользнувшись, словил струю в морду и с той же секунды ослеп и оглох. Сперва метался по кабинке, как подранок, после уселся в уголок и притих. Зато хлопцы веселились, как дети в цирке на клоунаде. От их гогота
