Напряженный криминальный сюжет, изобилие драматических и любовных сцен, остроумная, часто на грани гротеска, манера изложения безусловно привлекут к супербестселлеру Анатолия Афанасьева внимание самых широких кругов читателей.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
— Если у раба нет шансов, то какой же это аттракцион? За что платим? Получается обыкновенная живодерня.
— Не совсем так, — возразил служащий. — Хотя в том времени, где мы путешествуем, именно грубые, сочные зрелища ценились выше всего. Главное, чтобы кровца погуще лилась да криков побольше. Это Михрютыч обеспечит… но добавлю. Бывали случаи, когда отдельные смельчаки с выпущенными кишками взлетали на забор. Оттуда их мишка по частям сдирал. Очень, уверяю вас, впечатляет. Сами убедитесь. Тем более этот раб проходил специальную тренировку, — распорядитель сделал эффектную паузу. — Он, господа, больших чинов достиг в КГБ. А туда, если помните, слабаков не брали.
Дамочка выбралась из-за стола и подскочила к Гурко с рюмкой.
— Выпей, бедняжка, на дорогу. Все легче помирать.
Гурко выпил водки и встретился глазами с пустым, алчным взглядом распутной бабенки. Не иначе как женка какого-нибудь новорусского вельможи. Протянув руки, она ощупала его плечи. Он охотно показал ей и зубы.
— Вообще-то, — сказал заносчиво, — я ихнего вшивого медведя могу приложить.
— Шутник, — сказала дама.
— Нет, не шутник. Говорю, значит, могу.
Подошел распорядитель.
— Хватит чушь молоть, раб. Ступай вниз.
— У меня в сараюшке лопатка припасена. Хорошо бы ее взять для острастки.
Тут уж все четверо мужчин дружно заулыбались.
— Возьми лопатку, возьми, мужичок. Вдруг успеешь могилку выкопать.
Ахмат вынес совковый агрегат, а сам без оглядки ломанул в калитку. Двор опустел и притих. Утренний пейзаж был призрачен и свеж. Олег стоял один посреди яркого дня, отстранясь от всяких мыслей. Пулемет на вышке и кучка богатых бездельников на помосте ему не мешали, хотя погружение в начальную стадию «дзена» требовало полной сосредоточенности. Крайне тяжек переход от земного к астральному, не имеющий аналогов в человеческом бытовании. Ухватить, услышать, почувствовать звук иных сфер, удержать в сознании, и по этой ниточке, как по узору, подняться и воссоединиться со своей вечной судьбой. Проблема в том, что на мелодику «дзена» влияли множество помех — онемевший капилляр, неудачное противостояние звезд, разбалансированность первичного усилия — и многое другое могло привести к тому, что самый выдающийся мастер «дзена» уподобится ушастому зайцу на полянке, не более того.
Но звук явился ниоткуда, на сей раз напоминая фрагмент «Гибели богов» Вагнера, и появившегося в дальнем конце двора огромного бурого медведя Гурко уже встретил взглядом небесного жителя. В совковой лопате больше не было нужды. Он подбросил ее вверх перед лохматой мордой гиганта. Медведь поднялся на дыбы, светя, как фонариками, ярко-алыми, любопытными глазками. С лету заграбастал лопату когтистой лапой, брезгливо понюхал и метнул в сторону. Подобно камню, пущенному из Пращи, она пронеслась над забором и исчезла.
— Лихо, Мишель, — похвалил Гурко. — А что ты еще умеешь?
Медведь опустился на четвереньки и шумно засопел, глядя куда-то мимо стоящего перед ним человечка. Гурко понимал движение его мыслей-чувств, будто сам превратился в медведя. Сердце зверя охватила тоска.
— Эх, брат, — мягко продолжал Гурко, — мне тоже не хочется драться. Мы влипли в поганую историю. Ничего не поделаешь. Давай уж подурачимся немного, просто так, для видимости.
Медведь слушал внимательно, наклонив набок бедовую башку. Чутье подсказывало ему, что если не дурить, то этот страшный пигмей, от которого пахло бедой, не причинит ему вреда. От нахлынувшей жалости к себе из медвежьего глаза выкатилась одинокая слезинка и бриллиантовой бусинкой повисла на шерсти.
— Да, брат, — посочувствовал Гурко, — несладко тебе. Но ты и сам виноват. Сколько людишек задрал, а зачем? Ладно, чего уж теперь. Давай устроим представление. Но не переборщи, сдачи получишь.
Медведь с облегчением напружинился, заворчал понарошку. Ему понравилась игра. Вроде пугнул, а вроде все целы. Слезинку смахнул корявой лапой. Глядел жалобно, как убогий: дескать, только сам-то меня не тронь.
— Давай, давай, — подбодрил Олег. — Шибче нападай, не трусь.
Для азарта зацепил кулаком по медвежьему пятаку и ринулся бежать. Косолапый вперевалку за ним. Целый круг проколесили, шуму много наделали. Медведь ревел беспощадно. В кураже, забыв страх, чесанул когтями по Олегову плечу, еле тот отстранился. Комбинезон с треском распахнулся по боковому шву. С помоста казалось, желанный конец близок. Гогот, улюлюкание и визгливый голос беспутной дамочки:
— Мочи его, Миша! За яйца дерни!
Гурко подумал: что это? Откуда? Ведь все эти наверху когда-то были рождены матерью. Или нет?
Тут случилось непредвиденное. Распорядитель решил,
